Полет летучей мыши

На палаче тоже был другой костюм: черный, облегающий, с большими ушами и перепонками под мышками, что делало его похожим на дьявола.

Или нетопыря, подумал Харри.

Поднялся нож гильотины, под него положили тыкву, и нож со стуком рухнул вниз. Палач торжественно показал ликующим зрителям половинки разрубленного овоща. После душераздирающих сцен со слезами и мольбами о пощаде королеву, к радости публики, уложили на плаху. Было видно, как дергаются ее ноги. Нож снова подняли, послышалась барабанная дробь, все быстрее и быстрее, огни на сцене стали гаснуть.

Уодкинс шепнул Харри на ухо:

– Он что, и на сцене убивает блондинок?

Барабанная дробь все ускорялась. Харри посмотрел вокруг: публика сидела как на иголках. Некоторые, открыв рты, подались вперед, другие отпрянули с остекленевшими глазами. Так, с радостью и ужасом, эту сцену наблюдали поколения людей.

Уодкинс снова шепнул:

– Насилие похоже на кока-колу и Библию. Как сказал классик.

Барабанная дробь продолжалась, и Харри подумал, что сцена затягивается.

Вдруг, без предупреждения, просвистело лезвие.

Харри замер. Раздался хруст, нож перерубил шею. Барабанная дробь прекратилась, голова со стуком упала на пол.

Секунду стояла полная тишина, потом женщина, сидящая перед Уодкинсом и Харри, закричала. Паника прокатилась по залу. Харри вглядывался в темноту, но не увидел ничего, кроме палача, который пятился назад.

– О Господи! – процедил Уодкинс.

Со сцены послышалось, будто кто-то хлопает в ладоши.

– Он догадывался о наших планах! – прошептал Уодкинс. – Он знал, что мы придем! И оделся, как одна из растерзанных им жертв! – Он повернулся к Харри: – Черт, Хоули! Черт, черт!

Харри вдруг ощутил тошноту – то ли из-за этой крови, то ли из-за словечка «растерзанных», то ли оттого, что у Уодкинса дурно пахло изо рта.

В следующее мгновение палач, видимо в шоковом состоянии, прыгнул, чтобы подхватить голову, но поскользнулся в луже крови и грохнулся на пол, а двое других клоунов выбежали на сцену с криками «Включите свет!» и «Занавес!».

Еще двое прибежали с занавесом, и все четверо поочередно забирались друг другу на плечи, пытаясь закрепить занавес на потолке. Из-за сцены кто-то крикнул, освещение мигнуло, послышался громкий щелчок, и в зале стало абсолютно темно.