Полет длиною в жизнь

Джо слушал внимательно, сам рассказывал о своих приключениях, шутил и смеялся вместе с ней. Любой, кому приходилось сталкиваться с ним, вряд ли узнал бы его сейчас. Джо казался совсем другим человеком: раскованным, разговорчивым и веселым. От его всегдашней замкнутости не осталось и следа и Кейт только удивлялась про себя, что могло с ним случиться.

Ближе к вечеру они поужинали в ресторане, а потом Джо повел ее в кино. Показывали фильм «Гражданин Кейн», который обоим очень понравился. Была почти полночь, когда Джо наконец отвез ее домой.

— Спасибо, я прекрасно провела время, — сказала Кейт, прощаясь с ним у крыльца, и нечаянно зевнула. — Прости, ничего не могу с собой поделать.

Джо улыбнулся.

— Мне тоже было очень приятно увидеться с тобой.

Казалось, он хотел добавить что-то еще, но передумал, и Кейт, кивнув, поднялась на крыльцо. Закрыв за собой дверь, она повернулась и увидела мать, которая стояла на верхней площадке лестницы, ведущей на второй этаж. В руках у Элизабет была тонкая фарфоровая чашка, словно она собиралась в кухню, чтобы набрать воды на ночь.

— Ну, как погуляли? Весело было? — спросила Элизабет, стараясь выглядеть не слишком обеспокоенной.

На самом деле ей очень хотелось знать, что говорил Джо и не пытался ли он обнять или поцеловать Кейт. Однако, следуя примеру мужа, она решила ни о чем не расспрашивать дочь.

— О, мам, все было просто замечательно! — откликнулась Кейт.

На лице ее появилось мечтательное выражение — общество Джо бесконечно ей нравилось, и она жалела, что прогулка закончилась так скоро.

— Ты встречаешься с ним завтра? — негромко спросила Элизабет.

Кейт могла бы солгать, но только кивнула в ответ.

— Надеюсь, он не собирается катать тебя на самолете?"

"— Конечно, нет! — выпалила Кейт, чувствуя, что краснеет.

Впрочем, она почти не солгала. На протяжении всего сегодняшнего дня Джо даже не вспоминал о самолетах, что было для него по меньшей мере необычно. Кроме того, в воскресенье он должен был вернуться в Калифорнию, следовательно, времени на полеты у них все равно не оставалось.