Полет длиною в жизнь

 — Мама устроила тебе допрос с пристрастием?

— Разумеется. Она уверена, что между нами что-то есть.

— И она права. Знаешь, миссис Джемисон следовало бы пойти работать в ФБР — ей бы там просто цены не было. Кстати, ты ей что-нибудь сказала?

— Конечно, нет. Мама была бы в ужасе, да и отец тоже. И я их понимаю. Я сама… — Она не договорила, но Джо очень не понравилось, как звучит ее голос.

— Можно я приеду к тебе сегодня? — спросил он.

Его голос прозвучал почти робко, и Кейт невольно улыбнулась, хотя больше всего ей хотелось заплакать.

— Зачем ты спрашиваешь? — ответила она негромко. — Приезжай, я жду…"

"Джо появился у нее полчаса спустя — Кейт едва успела покормить ребенка. Раздеваться он начал чуть ли не в прихожей, и через пять минут оба уже лежали в постели. Их страсть была подобна огромной волне — она то стремительно несла их куда-то, то нежно качала и баюкала, а они никак не могли насытиться друг другом.

Сентябрь пролетел как одно мгновение. К началу октября Кейт и Джо жили вместе уже почти два месяца, и ей это даже начинало казаться нормальным, словно они были законными супругами.

Джо тоже чувствовал себя в квартире Энди достаточно свободно. Однажды он чуть было не ответил на телефонный звонок; лишь в последний момент Кейт успела выхватить у него трубку, и хорошо сделала, потому что звонила ее мать. В этот раз все обошлось, но обоим стало не по себе от сознания того, как близко были они к разоблачению.

Это почти безоблачное существование подошло к концу одним погожим октябрьским вечером, когда Энди позвонил из Германии и сообщил, что возвращается домой.

Он благодарил Кейт за то, что она отпустила его так надолго и даже ни разу не пожаловалась на одиночество, но Кейт почти не слышала его. Все внутри ее словно покрылось слоем льда, и только кровь звенела в ушах. С трудом она выслушала рассказ Энди о том, как прошли заседания международного трибунала, и, кое-как попрощавшись с ним, положила трубку. Из всего, что говорил ей Энди, она запомнила только одно: через две недели он вернется в Нью-Йорк.

В тот вечер они с Джо долго сидели на кухне и говорили о том, как им теперь быть. Кейт чувствовала себя очень несчастной и испуганной. Реальность, вторгшаяся в ее хрустальный сон, разбила его вдребезги, и Кейт поняла, что у нее не осталось ровным счетом ничего. Даже Джо она в любую минуту могла потерять вновь. Единственное, что она знала твердо, это то, что очень скоро им всем будет очень больно — всем, включая маленького Кларка Александра.