Землянка по ту сторону неба Хайд

И, судя по тому, что я ни разу ни от кого в академии об этом не слышала, это действительно была закрытая информация.

Единственный, с кем я могла это обсудить, был ИИ, но он не мог поохать и посопереживать или «войти» в моё положение, представив, что скоро придёт победивший всех тенорец и предъявит на меня права. Я, конечно, уже решила, что откажу, но мне всё равно было страшно.

Конечно, у меня был Ларс, с ним я могла бы поговорить, о тенорцах он знал много такого, что остальным было неизвестно. Например, он сразу сказал, что впервые слышит о каких-то там турнирах, и, скорее всего, это что-то связанное либо с войной, либо с наследованием.

Но отношения между нами несколько охладели после того, как я побывала на опасной планете. Ларс сам сказал, что его уже несколько раз вызывали на допрос, что на камерах обнаружили, что он был последним, кто меня видел.

— Ты, наверное, что-то им всё-таки про меня наговорила, Птица, — сказал он мне как-то, и я даже обиделась.

— С чего бы мне что-то на тебя наговаривать? Ты вообще-то мой единственный друг здесь, в академии.

После этого разговора мы вроде бы помирились, но холодок, который возник, всё равно остался. Хотя на общих лекциях мы всё равно садились вместе и обедать ходили тоже вдвоём.

Тенорцы с младших курсов, те, кто не участвовал в боях, если так совпадало, что они тоже в это же время обедали, смотрели на нас так, будто мы делали что-то запрещённое.

— Почему они так смотрят? — задавался вопросом Ларс.

— Откуда я знаю, — привычно отмахивалась я.

— А мне думается, что знаешь, но не хочешь говорить, — улыбался Ларс, но дальше выпытывать не старался.

На эти выходные мы с Ларсом снова договорились сходить на стартрек, мне хотелось сбросить накопившееся напряжение. Я подозревала, что как только узнаю, кто победил в лунных боях, напряжение станет ещё больше. И ещё мне хотелось думать, что став алетейей, я всё ещё могу сама управлять своей жизнью, этим был приятен уход в увольнительную.

А пока я сидела, «кусала ногти», если говорить образно, а на самом деле сгрызла кучу орешков, так что у меня уже язык начал болеть. И вдруг из динамика раздался незнакомый голос, говорящий, как мне показалось, на том самом языке, на котором тенорцы произносили формулу вызова.

И одновременно с этим раздался сигнал коммуникатора. Звонил Дмитрий.