Случайная ночь с миллиардером

— И что вы здесь забыли, Ни-ко-лай?

Брр…

Когда Савицкий так делает, хлёстко разделяя слова по слогам, создаётся впечатление, что он топором размахивает. Жёстко и точно ударяя.

— Пришел проведать приятельницу подруги моего босса. Мы вроде как только недавно познакомились. Чисто друзья, ничего такого, — оправдывается Коля.

— Твой босс — Ефим? — продолжает допрос Савицкий, сканирует Колю. Кивает сам себе. — Значит, ты Николай Кирпичников, по кличке Кирпич.

— Так и есть.

— Хорошо, если так… — Савицкий задумчиво на Николая смотрит.

— В общем, хорошей дороги вам, — отступает Коля и цепляется взглядом за чашку с пирожками. — Ты вроде уезжаешь, пирожки брать не будешь?

— Нет, не буду. Уверен, что хочешь их взять?

— Ага. Пирожки возьму, — улыбается. — Скажу Жене спасибо за них, — выскальзывает за дверь. — Удачной поездки!

Дверь за Коляном осторожно закрывается.

Я выдыхаю, поворачиваюсь в сторону Савицкого, желая объясниться, а он выдает с улыбкой:

— Если этот бугай не сляжет с пищевым отравлением, значит, с намерениями твоей тетки все чисто. Нашла же, на ком проверить, коварная!

Подмигнув мне, Александр забирает последний чемодан и указывает на дверь.

— Ты готова?

— Да-да, готова.

Беру сумочку, запираю дверь, спускаюсь за Савицким, осторожно спросив:

— Откуда вы Колю знаете? На даче его не было.

— Я просто навёл справки, о тех, кто отдыхал на даче… — бросает через плечо. — Только и всего. Поверь, я способен на многое.

Когда он говорит со мной таким тоном, я способна поверить даже в то, что дождь льется снизу вверх и никак иначе…

Глава 28

Марика

— Роллс-ройс? — усмехаюсь, замерев возле громоздкого лимузина. — Кажется, вы сказали, что это ужасно!

— Так и есть. Но мне ужасно сильно захотелось, чтобы новая поездка стерла все негативные впечатления о первой совместной поездке, — улыбается Александр, приглашая меня залезть внутрь кожаного салона, имя которого — комфорт и роскошь.

Я немного тушуюсь и еще совсем капельку думаю о том, что теперь обо мне будут сплетничать. Наклоняю голову в сторону, чтобы скрыть румянец на лице и тревогу, возникающую от близости Савицкого. Еще больше меня волнуют его слова.