Пока медведица на небе

А я, дурак, вчера выпил, пошел прогуляться, видимо, стресс так на меня подействовал, упал, голову себе разбил, – в доказательство Карл повернулся и показал пластырь на затылке, два часа назад так заботливо приклеенный Сенькой. – Документы потерял, стыдоба. Хорошо хоть опыт не пропьешь, я вчера сфотографировал их, так что будет что отдать сыну.

– Вот едрёный комбайнёр, – пронеслось знаменитое выражение Бориса.

Только сейчас Карл заметил, что круг сомкнулся вокруг него, все подошли поближе и внимательно слушали рассказ.

Стояли молча, даже француз Филипп не задавал уточняющих вопросов, а просто внимательно вглядывался в его лицо. Карл пожалел, что оставил Клавдию Петровну в машине, его голова сейчас не очень работала, то ли от удара, то ли от выпитого накануне, он никак не мог сфокусироваться и проследить за реакцией, а управляющий директор была не дура, логическое мышление и анализ в ее интерпретации ему очень понравились, возможно, он даже ее не уволит, просто понизит, и все. Чтоб нарушить повисшую в воздухе неловкую паузу, возникшую после его признания, Карл предложил:

– Поедемте все вместе, у моей подчинённой минивэн, все поместимся.

И вот спустя три часа, уставшие от жары и постоянного ожидания в коридорах, они ехали в машине Клавы. Динка с Мариной уселись на третий ряд, как самые худенькие, так как там места было совсем немного, Филипп и Борис – на второй, а Карл рядом с Клавой впереди.

– Ну что, есть какие новости? – сквозь зубы спросила Клава, прибавляя в салоне музыку.

– Федора убили одним ударом, порвав ему селезенку, он некоторое время был жив, но так как вовремя не помогли, он умер, – так же сквозь зубы почти одними губами ответил Карл. По радио популярный нынче белорус пел свою знаменитую «Незабудку», а Клава продолжила допрос. Её воображение уже разыгралось, и она пыталась решить эту логическую задачку, как в детстве шарады, вводных, правда, было маловато.

– Упасть мог?

– Нет, однозначно удар, – ответил так же тихо Карл.

– Значит, мужчина? – резюмировала Клава.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул он, вспоминая разговор в полиции.

Следователь из Норильска, что так ненавидел жару, даже в кабинете с кондиционерами постоянно вытирал свой потный лоб с залысиной. Платок был другой, ярко-желтого цвета, но по-прежнему огромный.

– Понимаете, Карл Юрьевич, вы уж простите, буду называть вас, как представились, а не по паспорту, язык сломать на вашем имени можно.