Пока медведица на небе

– Пап, привет, как дела? Как мама? Нет, у меня все хорошо, я в Краснодаре, как у вас погода? Как море? Купаетесь? Здорово! Как твой изюм? Да ладно, не обижайся, я же шутя. Скажи, ты не знаешь такого французского винодела Филиппа Мореля? А можешь мне все разузнать? Спасибо. Я люблю вас. Маме привет.

Закончив разговор, Марина вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой очень страшно. Когда-то, когда Марине было лет восемь, к ним в гости на лето, как она выразилась, побарахтаться в море приехала мамина сестра с дочерью Светой.

Вообще, как только они переехали жить рядом с морем, гостей в их доме стало намного больше. Когда маму соседка спросила, нравится ли ей Краснодарский край и, в частности, их станица, мама вздохнула и сказала: «Нравится, только я и не знала, что у меня столько родственников и друзей». На что соседка тетя Лида, захохотав, ответила: «Это да, у нас на Кубани две беды: зимой – дожди, летом – гости». Но именно этих гостей Марина запомнила на всю жизнь, Светлана была совсем немного старше Марины, им бы подружиться, но странная девочка с огромным удовольствием всячески пугала и зло шутила над младшей сестрой, а после радостно хохотала. Ничто не могло так рассмешить Свету, как испуганные глаза Марины. Одной из любимых её пугалок было тыкать пальцем в грудь восьмилетней маленькой девочке, да так, что становилось и больно, и обидно одновременно, при этом Света выпучивала глаза, словно от ужаса, и кричала во весь голос: «Ты превращаешься в Бабу-ягу, боже, как страшно, Баба-яга, не надо меня есть своими большими клыками». Затем гостья падала на пол и начинала ползти, словно раненая. Лишь когда в полном ужасе Марина подбегала к зеркалу, разглядывая себя, Света начинала хохотать. После этих выступлений двоюродной сестры у Марины по ночам начались панические атаки, но это сейчас она знает модное название для своего состояния, а тогда в детстве она называла это, как могла: «дикий ужас». Он приходил как хозяин, с ногами залазил на ее постель и хохотал, а Марина тряслась в припадке и очень боялась Бабу-ягу, которая почему-то спряталась внутри нее. И вот сейчас уже почти забытое чувство страха вернулось, того детского страха, страха увидеть в зеркале Бабу-ягу.

* * *На другом конце южного города в своей комнате у зеркала сидела Динка. Нет, она не плакала, но мысли о происшествии в поезде не давали ей покоя, как кинопленку прокручивая последние события. Словно пытаясь забыться, она рассматривала свое лицо.