Похищенная невеста для Его Наглейшества

— Лепет?! Эта дрянь приставила меч к моему горлу! — воскликнул наследник, став похожим на обиженного ребенка.

— Я бы понял, если бы речь шла о действительно сильном наемнике, но тебя размазала по стене девчонка! — взорвался вслед за ним Эйден. — Более того, ты напал на нее первым, имел преимущество, мог банально закрыться щитами! Но ты не сделал этого потому, что был пьян, — жестко припечатал Эйден. Отец изменился в лице. — Что, он тебе не сказал? Скрыл, что пьяным пошел в крыло охраны и полез в драку с девчонкой?! — оскалился герцог.

— Лейден! — отец сурово нахмурил кустистые брови и посмотрел на законного сына. — Как ты мог?!

— Отец, но я… — тут же «сдулся» наследный ябеда. — Я перепутал ко…

Эйден рыкнул от нетерпения. Какой-то театр абсурда! Наследник трона, взрослый мужчина, почти женатый человек, а перед пожилым отцом ведет себя как подросток. Лейден так и остался мозгами в своих шестнадцати годах.

— Он просто перепутал компот и вино, — тут уж не выдержал Эйден, оскалившись в злой улыбке.

Законный сын стушевался, а Эйден понял, что с него хватит.

— Отец, если ты позволишь, я пойду, — он решительно встал.

— Нет, задержись, — решил монарх. — Эйден, не беря во внимание опьянение твоего брата, вся ситуация с воровкой Эльвирой выглядит более, чем странно.

Знал бы отец, как она там отсиживается… Если к вечеру не уберет всю воду — переедет жить в будку. Эйден не шутил, он исполнит свою угрозу.

— Содержание преступников до суда находится в ведении императорской полиции, — невозмутимо напомнил ему Эйден. — И твоим приказом главой полиции назначен я, отец, — подвел черту герцог. Лейден начал закипать, даже лицо побагровело.

— Императорская власть стоит выше всех остальных должностей, не забывай об этом, — напомнил ему монарх, выпрямляя спину.

— Ты можешь приказать мне, — не стал спорить Эйден. — Я не стану упираться, подчинюсь. Но в таком случае не жди от меня поимки чернокнижников, которые отравляют воздух нашего государства! Я буду работать на его благо, но не сражаться с единоличными решениями тех, кто ничего не понимает в моей работе! — прозвучало слишком резко.