Пока светит солнце

По-видимому, прекращение огня со стороны танка воодушевило противника – все пушки развернулись к броневику. И не только пушки, танки, почти одновременно, повернули налево, подставив орудию броневика лобовую броню – более толстую.

И тем самым подставили борта сорокапяткам Горяева…

Обе пушки ударили почти одновременно, крайний танк противника запнулся и, потеряв гусеницу, замер на месте.

Ещё залп!

Без видимых последствий…

Ещё!

И ещё!

Вспыхнуло пламя на корме одного из танков – машина попятилась назад, стремясь выйти из боя.

Но уже подбегали к окопам немецкие солдаты. Рванули землю брошенные ими гранаты – пока неудачно, недолет.

А вот красноармейцам, сидящим в них, стрелять и бросать гранаты было куда как более удобно. В чем атакующая пехота тотчас же и убедилась…

Им не хватило каких-то двадцати-тридцати метров… совсем немного.

Точку в бою поставила всё-таки, тридцатьчетверка.

Воспользовавшись тем, что внимание немецких танкистов было отвлечено на другие цели, наводчик смог точнее нацелить свое орудие – снаряд ударил в пятившейся средний танк противника чуть ниже башни… Машина дрогнула – из всех щелей и люков выбило снопы пламени и дыма.

Артиллеристы Горяева добились ещё одного попадания в уползающий немецкий танк – там замолчало орудие. Но сама бронированная машина – так и ушла.

Отстреливаясь, отступили к холмам и солдаты в мундирах мышиного цвета – их никто не преследовал. Да и стреляли по ним не слишком часто – патронов оставалось не так уж и много. Только с десяток снарядов разорвался среди отступающих, нанеся некоторым из них, пусть и не фатальные, но всё же ранения – их теперь пришлось тащить в тыл на руках.

Из окопов раздались торжествующие крики – ободрённые успехом красноармейцы не смогли сдержать своих эмоций.

Спрыгнув в окоп, Алексей отыскал Лопатина.

– Ну как, товарищ капитан?

– Да нормально, в общем-то… Только вот с боезапасом… патронов мало.