Поиграем, мышка?

— Вы уверены, что это сработает? Что Хас отпустит вашу семью? Он ведь убьет меня, чтобы заставить Шада страдать, чтобы добраться до него. Может, есть другой вариант? Может, можно как-то их вызволить?

— Нет, девочка, не уверен. И все варианты испробовал. Поэтому и сделал все возможное, чтобы Шад узнал о предателе рядом с собой, чтобы был начеку и готов. Чтобы имел в запасе никому неизвестные козыри, о которых даже я не смогу доложить Хасмиеру. Чтобы не верил никому и ничему. И чтобы нашел мою Мари, если я сам погибну раньше.

— Мари? — вскидываюсь я. Что-то царапает меня в его словах... В этих намеках... И имени... Я уже слышала о землянке Марии, которую ищет мой муж.... Точно слышала. — Ваша связанная родственница Шада, Мария Валевская, которую забрал с Земли какой-то куард двадцать лет назад?

— Девятнадцать лет и семь месяцев назад, если быть точным, — ровно замечает Кэмшед. И внезапно оглядывается на меня, обжигая напряженным многозначительным взглядом: — Никогда не перестану удивляться тому, какими сильными могут быть слабые женщины.

И отворачивается, снова сосредотачиваясь на управлении.

Три минуты.

В кровь выбрасывается тонна адреналина. В ушах поднимается звон."

"Но мозг натренированный многоэтажными вычислениями, сразу же включается, отсчитывая секунды.

Сто восемьдесят.... Сто двадцать...

Надо бросить Шаду максимум информации. Все, что слышала, все, что видела.

Девяносто... Шестьдесят...

Дыхание выравнивается. Все лишнее отходит на задний план.

Тридцать...

Я всей своей сущностью тянусь к любимому мужу. К половинке своей души.

Десять...

Восемь...

«Мишель?!! Отзовись!» — врывается в мой разум яростный рык Шада.

«Нет времени. Смотри!» — перебиваю я его, полностью открываясь.

ГЛАВА 69

Я смогла. Показала ему все, что хотела.

«Держись, маленькая. Я следую за вами. Люблю...» — успел произнести Шад, перед тем, как Кэмшед вернул экраны на карноту.

Остаток пути проходит в молчании.

Мне неизвестно, что это у моего похитителя за ментальный поводок такой, и насколько Хас его контролирует. Поэтому дальше вести какие-либо разговоры рискуя выдать лишнее, мне показалось глупым.

Вот и лежу тихо, таращась в потолок, и заставляя себя успокоиться.