Поиграем, мышка?

Отъезжая от ее дома, я набираю свою помощницу, которая, по сути, выполняет мои обязанности каждый раз, когда я отсутствую в этом мире. А в последние годы отсутствую я значительно дольше и чаще, чем присутствую.

И не будь у меня необходимости найти сбежавшего от правосудия преступника, по злой насмешке судьбы являющегося моим старшим братом, я бы уже давно продал все здесь на Земле. Оборвал бы все связи с родным миром матери, однажды ставшим мне убежищем и ссылкой одновременно. Посвятил бы себя полностью Лайтази и обязанностям маликсара.

Но пока что приходится жить на два мира. К чему мне, впрочем, не привыкать.

— Слушаю, мистер Рошад, — доносится из динамика сосредоточенный голос Марины.

— Березович с тобой связался?

— Еще нет.

— Когда свяжется, дай знать. И записывай данные его младшего научного сотрудника Мишель Силаниной. Они будут работать над проектом вместе. У девушки нет личного транспорта, организуй служебный, — приказываю я и, подумав, добавляю: — Березовичу тоже, естественно.

Не нужно Мышку выделять больше, чем необходимо.

— Отдельный? — уточняет Марина деловито.

— Да. И охрану к обоим. Я уезжаю сегодня вечером. Меня не будет дня три. Проследи, чтобы у них было все нужное для работы.

Продиктовав Марине контакты Мишель и отдав все нужные распоряжения на время моего отсутствия, я сбиваю звонок.

Нужно успеть заехать к себе, забрать экранирующие браслеты, которые я всегда на всякий случай беру с собой на Землю, а потом вернуться в город и вручить их Мышке, внушив необходимость носить, не снимая.

И лишь потом можно отправляться к порталу. В Ильмондаре дела тоже не ждут. Титул маликсара Лайтази, полученный мною два года назад, слишком ко многому обязывает.

ГЛАВА 7

По моему телу скользят ласковые руки. И кожа пылает. Горит. Словно по ней текут ручьи расплавленной теплой патоки, топя меня в чувственном дурмане. Топя в желании.

Мужские ладони сжимают груди, задевая большими пальцами ноющие соски...

И я вскрикиваю, выгибаясь. Запрокидываю голову, ловя ртом воздух.

Горячие поцелуи обжигают живот, лобок... и мои ноги сами собой раздвигаются в стороны. Приглашающе.

Боже, как хорошо. Я так сильно хочу... Пожалуйста.

Он накрывает меня собой... оглушая... ослепляя этим соприкосновением обнаженных тел.

Я чувствую давление там, где все уже сводит болезненной потребностью... дергаю руками... но он держит их, прижав к кровати.

— Мишель, — зовет меня бархатистый голос.

И мой взгляд окунается в вишневую тьму. Пьянящую и сладкую.