Пояс шахида

Бутерброд рухнул на маленький столик, из глаз мужлана брызнули слезы. Это вот так — его, такого большого и сильного?!

— Фуй сварился, будем есть, — доверительно сообщил Антон, рубанув мужлана кулаком по затылку.

Мужлан уткнулся мордой в столик и обмяк. Воровато оглянувшись, Антон стянул распашонку, напялил на себя и с хозяйским видом направился прямиком к «девятке» горцев, лихорадочно шаря взглядом по соседним рядам. Барин упитанной тенью шествовал следом.

То ли горцы и в самом деле имели некоторый опыт подобного рода, то ли все остальные — любопытные бараны, но в соседних тачках никого не было: все сосредоточились там, откуда лучше видно.

— Неудобно сидят, — посетовал Антон, перекладывая «ПСС» в левую руку и пряча его в рукаве куртки. — Страхуй Ахмеда.

Барин кивнул, обходя «девятку» справа.

— Здравствуйте, я ваша мама! — Антон по грудь ввинтился в окно «девятки», ткнул Сулейману «ствол» под сердце и дважды надавил на спусковой крючок.

Тюк! Тюк! — легкомысленно шлепнул «ПСС». Тело Сулеймана жутко дернулось, выгнулось дугой и на секунду застыло в таком положении, обретая твердость дерева.

Навалившись всей массой, Антон титаническим усилием вернул тело на исходную. Игнорируя конвульсивную дрожь умирающего, упер «ствол» Ахмеду в кадык и закончил:

— …А сися у меня одна, так что — сосать будете по очереди.

Сулейман вздрогнул ещё пару раз и затих.

— Ну вот, теперь ты один — вся сися в твоем распоряжении, — подбодрил Антон пленника. — Ты нам нужен, Ахмед. Медленно поверни голову и посмотри назад. Ручки — правильно, ручки держи вместе, не шевели.

Ахмед не спешил выполнять распоряжение. В эту секунду он был более всего похож на работу талантливого скульптора Эрнста Неизвестного «Исход и возвращение» (эта штука в Калмыкии стоит — я не раз на неё любовался). В красивых влажных глазах плескался океан отчаяния, породистое лицо уродливо расползлось в наигорчайшей гримасе.

Нет, не внезапная смерть соплеменника так расстроила храброго горского воина. Чего-чего, а смертей на своем веку Ахмед насмотрелся.

Воина люди огорчили. Те самые нехорошие люди, что в свое время ранили воина, пленили, пытали, заставили «слить» стратегически важную информацию, держали два месяца в яме, а под занавес продали брату, как последнего барана. Этих людей, судя по всему, воин видеть совсем не хотел.