Пояс шахида

По последнему пункту глазастый и ушастый, разумеется, самостоятельно добыть информацию не мог, но… об этом неоднократно сообщали какие-то вредные писаки в Интернете! Да не просто сообщали, а приводили в качестве фактического обоснования столь гнусных заявлений какие-то совершенно нездоровые фото, на которых Мирза ясно солнышко был запечатлен в обнимку с рядом одиозных фигур чеченского сопротивления."

"Согласитесь, в качестве объекта для следующей акции такой серьезный товарищ смотрелся очень даже заманчиво.

— Ты мой, говнюк, — гундосил в нос Сергей, просматривая свои записи.

Так на заре его туманной юности гундосили лихие герои пиратских боевиков, обращаясь к очень нехорошим людям. Вернее, гундосил страдающий гайморитом переводчик, но суть от этого не менялась: плохие люди в тех боевиках заплетали ласты по железному графику, а герой со знанием дела щупал у них пульс, констатируя предпосылки к трупному окоченению.

В первоначальном варианте Мирза виделся Сергею в качестве обычного изуродованного взрывом трупа, в щедром обрамлении невнятных останков трех-пяти ему подобных одиозных личностей.

Третья акция, шибавшая из подсознания жуткими стонами умирающего чеченского юноши, внесла в первоначальные радужные проспекты здоровенные коррективы.

— Не стреляй, брат… Не бросай… брат… умираю я… Да уж… Акции надо готовить на порядок тщательнее.

Всесторонне изучать личности «объектов» и сводить процент побочного вреда до минимума. Собственно стрельба и взрывы — последний штрих, завершающий скрупулезную подготовительную работу, финальный взмах кистью над эпохальным полотном… Разумеется, совсем без крови в таком деле не обойтись.

А ещё — хотелось чего-нибудь более масштабного. Очень может быть — именно эпохального. Желание штамповать одну за другой кровавые расправы, более похожие на тривиальные грабежи и налеты, усохло и съежилось. Если уж взрывать — так пару «мерсов» с «волками». Бах! Минус десять вражьих солдат.