Пояс шахида

Некоторые подвалы были заперты на огромные висячие замки времен Наполеонова нашествия, более приличествующие, пожалуй, купеческим лабазам, нежели пустым помещениям, которыми давно никто не пользуется.

— За каким чертом понавесили? — ругался Антон, при свете фонарика придирчиво осматривая заржавевшие раритеты в поисках свежих царапин от ключей или отмычек. — Если диверу понадобится, он в один момент откроет. И то сказать, такие махины взрывать — это же сколько тротила нужно!

— В центре любят замки, — заметил Мо.

— У воров все украли, замыкать нечего, — Антон хмыкнул. — Пошли дальше, Барометр…

Старые здания в отличие от современных типовых застроек отличались массой индивидуальных особенностей. В одних домах вход в подвал оборудован снаружи, с тыльной стороны (в основном бывшие угольные погреба), в других — вообще сам черт не разберет: входишь в огромный подъезд, более похожий на зал ожидания, и минут пять соображаешь, какая из пятнадцати дверей тебе нужна.

В одном из таких залов ожидания получился маленький инцидент. Подождали, когда заблокированную номерной СКВ[33] дверь отворил солидный дядечка с портфелем, вежливо пропустили, просочились в подъезд, осмотрелись. Только приступили к подвальной двери с фонариком, а тут с улицы возьми и вкатись две кегли — одна побольше, другая поменьше. То есть здоровенный пузатый мужлан лет слегка за тридцать с откормленным ожиревшим ротвейлером неопределенного возраста.

"Все самостийные кладовки в стародубовских подвалах по постановлению городской администрации разломали ещё в 1995 году, опасаясь террористов (ЗОНА рядышком), и теперь казаки ежеквартально проводят рейды на предмет обнаружения ослушников. В центре живет элита, казаки элиту страшно не любят, посему никто не рискует

— И че эта мы тут потеряли? — мужлан с ходу растопырился возле непрошеных визитеров, руки в бока, взирает сверху строго — видимо, дорогой спортивный костюм и большой собак на цепи автоматически ставили его в разряд имеющих право взыскательно вопрошать.

— Р-р? — ожиревший ротвейлер тоже уставился, голову набок склонил, клыки показал.

«Некстати, — досадливо подумал Сыч. — На бдительного напоролись. И чего тебе сказать?»

— Собачка! — широко улыбнулся Мо, бесстрашно протягивая руку и гладя грозную псину по холке.