Пограничник. Том 8: Операция \

Всегда могли и сейчас сможем. А теперь скажи, ты в отряд докладывал о чём-то?

Черепанов покачал головой.

— Нет. Там думают, что всё идёт как надо. Мухин пока что соблюдает тишину относительно всего этого.

— Хорошо, — я кивнул. — Это уже хорошо.

— Хорошо, что о вашей выходке ничего не знают, да? Но узнают же! — Снова вклинился Лазарев.

— Да хватит тебе, — буркнул ему Вакулин.

— Хватит? — Возмутился «старший лейтенант». — Да он же…

— Товарищ разведчик, — подошёл я к нему и склонился, словно взрослый над подростком, — признайтесь честно, вы хотите краха операции?

— Что? Селихов, ты ополоумел? — Удивился тот.

— Вы хотите краха операции? — Снова спросил я, но уже строже. — Отвечайте? Хотите, чтобы Тарик Хан ушёл?

Лазарев молчал. Только и делал, что смотрел на меня исподлобья.

— Емеля, — позвал его Вакулин, он же Матросов.

ГРУшник вздрогнул.

— Прекрати отпускать колкости. Ты этим делу не поможешь, — сказал Вакулин.

Лазарев насупился пуще прежнего.

— Вижу, что не хотите, — я выпрямился.

ГРУшники молчали."

"— Операция ещё не сорвана, — сказал я холодно.

А потом, не проронив больше ни слова, направился к Ковалёву. Лейтенант всё ещё строчил свой рапорт.

— И как это нам поможет, товарищ лейтенант? — Кивнул я ему.

Тот снова поднял на меня свой дурной взгляд, но ничего не сказал.

— Никак. А между тем ещё есть время действовать.

— Уже нет никакого смысла, как ты не поймёшь? — Сказал он, не отрываясь от листка. — Мы соверли ошибку.

— Нашу или вашу? — Сказал я.

Ковалёв застыл. Карандаш, быстро плясавший у него в пальцах, остановился.

— Долг советского солдата, — громко сказал я и осмотрел всех, кто тут присутствует, — защищать свою Родину! Честь советского солдата — приложить к этому все душевные и физические силы. А если потребуется — отдать жизнь!

В канцелярии повисла тишина. Все, кто был тут, уставились на одного меня.

— Так ведь, братцы? Мы, пограничники, здесь, на афганской границе, только этим и занимаемся. Для нас это — рутина. Так?

— Так, — сказал вдруг Черепанов, туша очередную сигарету в банке-пепельнице, что стояла на подоконнике.

Когда он заметил, что на него смотрят, окинул всех своим взглядом. Повторил:

— Именно так.

— Так, — присоединился Нарыв.

— Так и есть, — согласился Малюга и даже немного глуповато улыбнулся. — Рутина. Самая настоящая.