Погружение в отражение

 – Там такие костюмы выбросили…

Вера Ивановна отступила на шаг, чтобы дочь не почувствовала тюремный запах, который, наверное, еще не выветрился. Заметив, что дочь снова без перчаток, Вера Ивановна сняла свои и сжала в ладонях холодные Танины пальцы.

– Солнышко, выходить замуж в костюме – плохая примета.

– Мам, тебе! Пойдем скорее! Светка очередь держит. Тут недалеко.

– Да ну зачем…

– Пойдем, пойдем…

Таня решительно взяла ее под руку и куда-то потащила.

«Спортсменка, куда ты денешься», – довольно подумала Вера Ивановна и покорилась, хотя никакой костюм покупать не собиралась.

У нее было одно нарядное платье, пошитое из отреза старинного бархата, доставшегося еще от бабушки, так что на свадьбе дочери будет в чем появиться, а костюм – зачем? Сто десять рублей – деньги немалые и пригодятся для Тани. Хоть бельишка ей хорошего купить на медовый месяц у спекулянтов. Все-таки Хен – не советский Ваня, для которого женщина без платья – редкое и восхитительное зрелище. Парень разбалован западным образом жизни: там и фильмы всякие, и сомнительные журнальчики на каждом шагу.

Вдруг Веру Ивановну как ударило, она внезапно осознала, что все всерьез. Таня начинает собирать документы и через несколько месяцев уедет. Даже если в загсе ее изведут бюрократическими уловками, все равно. Она умная и целеустремленная, все преодолеет.

Накатила такая острая тоска, что Вера Ивановна не заметила, как оказалась в очереди, змеящейся из дверей небольшого галантерейного магазина.

– Тань, не нужно…

– Нужно. Я уже за деньгами съездила домой. Стой, мы со Светкой за пирожками к метро сгоняем.

Показав Вере Ивановне впереди и сзади стоящих, девчонки умчались. Она проводила их взглядом: точеные, но крепкие фигурки, летящие движения… Таня, конечно, красивее Светочки, и это объективно, а не потому что дочь. Хорошенькая, подтянутая, модненькая – ничего удивительного, что Хен влюбился.

В голову полезли гадкие мысли, что если бы она не так носилась с дочкой, не водила ее на спорт, не обивала пороги, чтобы девочку взяли в английскую школу, не наряжала бы как куколку, отказывая себе во всем, то никакой норвежский Хен на Таню бы не клюнул и дочь осталась бы при матери.

Она огляделась. Вместе с нею в очереди стояли в основном такие же тетки, как она сама, и лица их были непреклонны и суровы. В глазах ясно читалась решимость добыть дефицит во что бы то ни стало. И тревога: хватит или разберут?

Вера Ивановна вздохнула.