Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Из оружия у них имелись лишь винтовки и пара пулеметов Дегтярева с малым запасом патронов.

Да и шестая застава (вместе с саперами Кондратьева) составляла, по существу, всего лишь взвод. Кроме винтовок и автоматов имелись три ручных пулемета. Боеприпасов вынесли сколько смогли, но они израсходуются в течение первого же боя. Вчера Николай убедился, как быстро пустеют коробки и ящики с патронами.

Соседним отделением командовал Щербаков Андрей. Сели вместе перекурить, к ним присоединился Василь Грицевич. Смотрели, как снова идут на восток тройки бомбардировщиков.

Туда уже спешил патруль. После короткой ругани огонь залили водой из кипящего котелка.

– Мы почти сутки не жрали, – выкрикивал кто-то. – Вы, что ли, нас накормите?

Но патрульные уже бесцеремонно раскидывали костер артиллерийского расчета. Босой парнишка, развесивший портянки и обмотки на кустах, едва успел спасти котелок с недоваренным овсом.

– Обуйся, – приказали ему. – Расселись, как на именинах. Немцы кругом.

Другой патруль провел мимо них человек пять красноармейцев. Лишь у двоих имелись винтовки. Один поспешил содрать звездочку с пилотки, а обмотки были сняты и висели на плече.

– Вояки, мать их, – ругнулся Грицевич. – Обнаружат скоро наш табор и бомбами закидают.

– А все эти окопы как мертвому припарка, – мрачно проговорил Щербаков, стругая ножом ветку. – У бойцов в батальоне по несколько обойм на винтовку. Гранат совсем нет.

– Танк гранатой не возьмешь, – заметил Николай.

– Связкой можно. В пяти штуках РГД шестьсот граммов тротила. Любую гусеницу порвет и даже днище проломит.

– Кроме покойного Миши Колчина, такую связку никто бросить не сумеет. Три килограмма веса.

Спор был пустой, так, от нечего делать. Все отходили от напряжения вчерашнего дня. Вспомнили погибшего пулеметчика Колчина, смелого парня, первого силача на заставе.

– А потом его миной подбросило. Какой парень был, от пулемета к пулемету бегал, пулям не кланялся.

Вспомнили остальных ребят, санитара Фомиченко.

– Помнишь, смеялись над ним, когда он диагнозы больным ставил? По-латыни даже чесал, чтобы умнее казаться.

– Ребенок и жена остались.