Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Просто заставы оказались немногими воинскими частями, полностью готовыми к боевым действиям, умеющими владеть хорошим русским оружием, и свое умение воевать они доказали в первый день войны.

Атаку поредевшей штурмовой роты поддерживал срочно переброшенный дополнительный взвод, несколько новых пулеметных расчетов. К минометам и поклеванной пулями пушке подвезли машину мин и снарядов, прислали из резерва полка артиллеристов взамен убитых и раненых.

На прореженной большими потерями заставе не осталось станковых пулеметов, уцелели лишь три ручных «дегтярева».

К командиру штурмовой роты подошел заместитель с простреленной рукой и, зажимая рану, доложил о новых потерях.

– Их там всего ничего осталось. Ночью русские уйдут.

Над заставой после многих часов опустилась тишина. Ясным и теплым был тот июньский вечер. Голубое небо, пушистые облака, сосновый лес, четко очерченные Карпатские горы.

Но всю эту красоту перебивал запах гари и стелющийся над заставой дым. Догорали обломки здания, рухнувшая сторожевая вышка, тлели бревна, приготовленные Будько для строительства и ремонта.

– Бесполезно, – сказал старшина Будько. – Мальцев, Чернышов, возвращайтесь на свои места. Гансы могут снова атаковать.

Другая группа разбирала завал над вещевым складом. Перекрытие кое-где рухнуло, но в основном помещение, где лежали раненые, уцелело.

Угол, где хранилось зимнее обмундирование, был полностью завален. Яков Павлович Будько, покрытый копотью, с разодранной щекой, повторял как заведенный:

– Сорок овчинных полушубков… валенки, шинели… за один пропавший полушубок можно под суд попасть.