Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Смешалась жалость к погибшим парням, страх за мужа, который тоже мог быть убит в любую минуту.

Женщина в ужасе пятилась назад. Андрей взял ее за руку и осторожно провел мимо. Лошадь испуганно косила блестящим глазом на мертвых, затем тревожно заржала.

– Тише ты!

Ездовой водил стволом винтовки, ожидая выстрелов из засады. Но люди, сделавшие свое страшное дело, давно исчезли, им предстояло сегодня много работы.

Андрей вспоминал, как выселяли весной зажиточных крестьян (кулаки, пособники Бандеры и фашисты!), как их везли вместе с детьми и домашним скарбом на станцию.

Умер боец с простреленной грудью. Несмотря на опасность оставаться дальше в этом глухом месте, Щербаков принял решение похоронить товарища. Быстро вырыли неглубокую могилку, забросали ее землей, оставив едва приметный бугорок.

– Садитесь на повозку, Вера Игнатьевна.

– Я могу идти.

– Садитесь, – настойчиво повторил Андрей.

Городок, где размещались санчасть и штаб отряда, представлял странное зрелище. Дома и калитки были плотно закрыты. Местные жители попрятались, лишь украдкой выглядывали сквозь проемы заборов. Куда-то быстро шли беженцы с ручными тележками, чемоданами, узлами.

Возле полуторки со спущенными шинами возился шофер и несколько красноармейцев. Рядом нервно расхаживал техник-интендант и, задирая голову, смотрел в небо. Городок не бомбили, ухало где-то в отдалении.

– Эй, сержант, подойди сюда, – окликнул техник-интендант Щербакова.

Андрей неохотно подчинился.

– Ты откуда?

– С заставы.

– Что там?

– Идет бой, а я послан эвакуировать раненых и доложить обстановку командованию отряда.

– Немцы крепко напирают?

Щербаков хотел повернуться и уйти. Но его внимательно слушали красноармейцы. Даже шофер оставил свою работу и подошел ближе.

– Напирают крепко, но застава сражается.

– Нам колючки подбросили, – растерянно сообщил интендант, совсем еще молодой парень из тыловой службы. – Сразу две шины прокололи.

– Андрей, давай быстрее в санчасть, – подал голос один из раненых.

– Извините, мне некогда.

– Значит, все же война?

Вопрос техника-интенданта остался без ответа. Раненых сдали в санчасть.