Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

В лучшем случае, все давно спрятано, и откажут поделиться (даже продать) под предлогом, что самим есть нечего. А в худшем, пошлют расторопного хлопца на лошади и выдадут либо бандеровцам, либо первому же немецкому патрулю.

Николай Мальцев шел во главе группы. Вторую, ушедшую в другую сторону, возглавил Яков Павлович Будько. Когда Журавлев инструктировал старших групп, говорил зло, цедя короткие фразы сквозь зубы:

– Выкручивайтесь, как хотите. Но людей надо накормить. Раздобыть патронов и хоть какой-то мази для ран.

– И в хутора не заходить?

– Не заходить, – подтвердил начальник заставы. – Наведете на след, никакие харчи не понадобятся.

– Немцев пощипаем, тоже всполошатся, – рассуждал Будько. – По следу кинутся. В общем, иди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что.

– Все ты знаешь, – отмахнулся Журавлев. – Всю жизнь в старшинах ходишь. И ты, Николай, хоть не старшина, но парень сообразительный. В общем, пустыми не возвращайтесь.

У Якова Павловича Будько были свои планы, о которых он не распространялся.

Искать еду и патроны следовало не ближе пяти-шести километров от места стоянки, чтобы не оставить за собой тропу.

Место переправы и следы боя нашли после нескольких часов плутания. Растянулись без сил на берегу небольшой, метров двадцать в ширину, речки. Как она называется, никого не интересовало. Здесь уже похозяйничали местные жители. Картина знакомая – разутые и раздетые тела красноармейцев, вывернутые карманы.

Крупных поселений поблизости не было. Поэтому обшарить и вычистить все местные хуторяне, жадные до наживы, не успели. Все шестеро: Николай Мальцев, Костя Орехов, двое пограничников из восьмой заставы и двое саперов из взвода Кондратьева – разбрелись по берегу. Вскоре стали попадаться боеприпасы.

Винтовочные патроны лежали редкой россыпью, иногда обоймами.

Через час посчитали добычу и поделили на всех остатки махорки в найденном кисете. Всего сотня патронов без малого, а консервы, если и были, местные подчистую выгребли.

– Надо в речке искать, – с сожалением докуривая шипящую самокрутку, предложил Зиновий Лыков.