Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Душамны ничего не поняли сразу. Когда прогремел взрыв, понимать было уже поздно.

Ф-1 рванула, сразу сложив двоих духов, оказавшихся прямо над ней. Остальные, пораженные осколками, принялись валиться на землю, словно мешки.

Упав, один из них, зацепил и первую гранату. Тогда она тоже сработала — рванула, оставив от душмана непонятное месиво, лишь отдаленно напоминавшее человеческое тело.

Привычным делом, прогремевшие взрывы сменились абсолютной тишиной. Уже через секунду ее разорвали крики и стоны раненных.

Я приподнялся на локте.

Духов вошло восемь. Четверо погибли сразу. Еще трое слабо шевелились, стонали, звали на помощь. Один крупный дух, лежавший у захода на тропу, оказался под вопросом. Он не подавал признаков жизни, но в то же время в момент взрыва был далековато от эпицентра."

"Большая часть осколков ушла в его дружков и скалы. Ему тоже наверняка перепало. Но смертельная ли оказалась рана, судить было нельзя.

Духи кричали и выли от боли. Исступленно звали своих.

Но я видел их ранения и знал, что свои, выдвинись они сейчас, не успеют прийти к ним на помощь. Да даже если успеют, все эти люди умрут еще до рассвета.

Я медленно и тихо поднялся. Повесил автомат в положение «на спину», чтобы он не мешался. Потом хотел было уйти, но замер.

Ничто не мешало мне уйти прямо сейчас и не тратить ни минуты времени. Ничто, кроме моих собственных принципов.

Я вздохнул.

— Когда-нибудь, Паша, ты наживешь себе проблем этими своими принципами, — прошептал я тихо.

А потом принялся спускаться.

Пусть, там, внизу, лежали в агонии мои враги, но я не мог просто бросить их сейчас в таком состоянии.

Когда постоянно видишь смерть, начинаешь относиться к гибели людей особым образом. С одной стороны, смерть становится обыденностью. Становится частью твоей повседневности. Но с другой, ты приобретаешь определенное уважение к жизни, когда видишь, как тяжело люди парой с ней расстаются. Лучше уж оборвать их муки. Пусть хотя бы уйдут спокойно.

Я спрыгнул на землю.

Тот полулежал на спине на груде каких-то камней, осыпавшихся когда-то с вершины. Одна его нога оказалась перебита осколками. Он дышал тяжело, со странным свистящим звуком. Видимо, его легкие, пронизанные осколками, коллапсировали.

Когда я извлек штык-нож и опустился к нему, тот попытался поднять свой автомат.

Потянул его, попробовал вскинуть. Я отобрал его АК, откинул. Потом добил его ножом в сердце.