Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Назвал кодовую фразу и, когда ее приняли, сообщил:

— Мы возвращаемся домой! Как слышно? Прием! Да! Очень хорошо! Встречайте нас, братцы!"

"После недолгих переговоров лично с Тараном мы продолжили свой путь. Когда до границы осталось несколько километров, Абади, гражданские и даже освобожденные солдаты последовали дальнейшим маршрутом с завязанными глазами.

Когда добрались до границы, нас там уже ждали. За четыреста метров Наливкин повторно вышел на связь. Доложил, что прибываем.

У моста-переправы через Пяндж нам просигнализировали зеленой ракетой, что можно двигаться дальше.

Когда зашли на мост, увидели в темноте, как усиленный наряд пограничников выдвинулся нам навстречу.

— Проходите по центру! Подсветите фонарями! — Раздался знакомый голос старшины Черепанова.

Забавно, но его голос всегда казался мне довольно неприятным. Черепанов имел определенную особенность говорить со всеми, кто младше по званию, надменно и с нотками не совсем уместного менторского тона. Прибегал он к нему и на службе, например в подобных нашей ситуациях.

Никогда не думал, что буду так радоваться его голосу. И его тону тоже.

Мы подчинились. Спешились, повели лошадей под уздцы. Наливкин, шедший первым, стал подсвечивать себе путь следовым фонарем, направив его в землю. Звада, который шел последним, сделал то же самое.

Конвой из шести пограничников окружил нас. Каждый держал наготове автомат. А еще все они были моими друзьями.

Я узнал Алима Канджиева, Синицына, Рустама Сагдиева, Семипалова.

Вместе с ними нас встречал старшина Черепанов.

И несмотря на то что мы многое вместе прошли, многое пережили, они смотрели на нас и «каскадовцев» сурово и сосредоточенно. Все мы понимали — пограничники исполняют свой долг. Действуют согласно уставу. Пусть и формально отчасти.

Нас подвели к КПП у моста. Черепанов принялся освещать каждого фонарем. Проверять документы. Сверяться со списком. Другие пограничники — обыскивать подпруги и уздечки лошадей.

— Саша? — спросил Черепанов сурово, когда осветил и мое лицо.

Луч света следового фонаря неприятно слепил глаза. Заставлял щуриться.

Взгляд Черепанова был колким и холодным. Но когда он рассмотрел меня в темноте, то выражение его глаз изменилось. Потеплело, что ли.

— Рад, что ты живой, — сказал он помягчавшим тоном. — Давай, проходи скорее. Досматривать не буду.

Так, одного за другим, нас переводили на советскую сторону.

Там уже ждали лично Таран и Пуганьков.