Пограничник. Том 8: Операция \

Старик ей не ответил. Только улыбнулся. А вот Карим как-то недовольно засопел. Тогда Абдула наградил его мимолетным, но строгим взглядом. Мальчик, заметив это, поджал губы.

— Скажи, Саша, — обратился ко мне Абдула, чтобы прервать неловкую паузу, — а откуда ты? Где твой дом?

— С Кубани я. — С улыбкой сказал я.

Абудула аж просиял."

"— У меня был друг. Инженер советский, старый был. Дядей Володей я его звал. Он тоже с Кубани, — теплый, мечтательный свет снова заблестел в глазах старого пастуха, — он мне много что рассказывал о тех краях.

Старик вздохнул.

— Наверное, было бы у нас тут так же, если бы мы крепче с вами дружили. Но то уже дела несбыточные. Много воды утекло с тех времен утекло... Хорошая вода была, чистая. Теперь вода кровью пахнет. Теперь война.

Впрочем, Абдула быстро заметил, что за столом воцарилась гнетущая тишина и поправился:

— А расскажи: как там у вас сейчас, на Кубани? Так же все?

— Так же, — покивал я.

— Дядя Володя никогда не врал, — разулыбался Абдула. — Хороший был человек. Я много хороших людей встречал. Много советских людей. Они нам дома, школы строили. Бесплатно строили.

Он снова вздохнул.

— Дороги строили. А где сейчас эти дороги? К могилам ведут…

Мариам вновь погрустнела. Она смотрела на своего отца.

— Карим? — Прочистив горло, сказал я, чтобы побороть снова начавшую густеть тишину, — а сколько, говоришь, тебе лет?

Карим насупился. Глянул на меня, словно волчонок.

— Сколько надо мне лет, — сказал он на корявом русском языке.

Говорил мальчишка гораздо грязнее, чем его отец и сестра. Понятно было, что в обычной жизни он гораздо чаще общался на пушту, чем на русском.

— Карим, — тут же строго одернул его Абдула. — У нас гость.

Потом старик добавил несколько слов на пушту. Мальчик ответил, резко, но все же несколько виновато.

— Извини его, Саша. Он еще мальчишка, кровь играет. — Сказал Абдула.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

Карим при этом пробурчал себе что-то под нос. Надулся, как девчонка и принялся выбирать из миски фасолины побольше.

— Вы говорите на русском удивительно хорошо, — улыбнулся я.