Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

К слову, их ребята тоже участвовали в задержании. Они, мало того что перекрыли участок, через который намеревались уйти духи, так еще и выслали к нам парней из стрелкового отделения разведвзвода одной из застав СБО «Новобад». Отделение, как я понял, временно находилось у Йохчи-Пунь и выдвинулось к нам на помощь, когда на той заставе узнали о прорыве в тыл.

— На вот. Воды хочешь? — Спросил Стас, присаживаясь рядом и передавая мне фляжку.

— Не окажусь.

— А ты красавец, — хмыкнул он. — Хорошо придумал.

— М-м-м? — Отпив из фляжки, глянул я на Стаса вопросительно.

— Я про часы. Наша поисковая группа набрела на Алима с Сорокиным. Особиста отправили на заставу в сопровождении Сагдиева. А Алим с нами пошел. Рассказал, что ты ему часы дал. Радар по ним очень быстро взял след.

Я глянул на Алима. Тот шел к нам от плененных духов. Шагал он устало, тяжело. Нес автомат так, будто он весил целый центнер. Потом подсел рядом.

— Потом мы наткнулись на твой ремень, — добавил Стас.

— А на портянку? — Улыбнулся я.

— И на портянку. Если б не ты, мы б так быстро духов не вычислили. Короче, удивил, — вдруг Стас стал задумчивым и грустным. — Особенно тем, что за своих решил там остаться, с духами. Я бы, честно, не знаю, как себя повел в такой беде.

— Будем надеяться, что ни ты, ни я, в такой беде больше не окажемся.

— И ты в это веришь? — Хмыкнул Стас.

Я ответил ему только улыбкой. Потом обратился к Канджиеву:

— Ну как ты, Алим?

Он снял шапку, утрер поблескивавший лоб.

— Если честно, думал мне сегодня ночью умирать.

— Может, она тебя предупреждала о другом? — Улыбнулся я.

— Может… Да только…

Мы со Стасом молчали. Алим тоже замолчал. Через пару мгновений добавил, странно ухмыльнувшись:

— Думал я всегда, что не дамся врагу в плен. Если уж что…

Он вынул из-за уха шапки патрон. Продолжил:

— Вот, всегда ношу с собой. Думал, если уж прижмут, буду его заряжать, что б для себя… А сегодня понял, что иногда и не угадаешь, как все получится.

— Рано ты, Алим, помирать собрался, — ухмыльнулся Стас.

— Я б сказал иначе, — вклинился я, — поздно.

Алим глянул на меня как-то удивленно. Потом уголки его пухловатых губ поползли вдруг вверх. Канджиев рассмеялся. Смех этот робко подхватил и Стасик. Я ухмыльнулся.

— Бойцы! — Внезапно раздался грозный командирский голос.

Мы втроем тут же встали, вытянулись по струнке.