Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

— Ну а как твоя нога? — Спросил я, кивнув на ногу Нарыва, которую он держал прямо, будто бы опасаясь сгибать в колене."

"— Нормально. Побаливает иногда, на погоду. Вот. Как сегодня.

Нарыв уставился на серое небо. Сощурился от солнца, белым диском проявлявшегося сквозь быстро бегущие вихры облаков.

— Но нормативы выполняю, — похвалился он приулыбнувшись. Потом снова обернулся, глянул вдаль и добавил раздражено: — Ну он че там, идет? Или потерялся по дороге?

— Да куда он денется?

Слава нетерпеливо хмыкнул, потом покачал головой.

— Я это… — Начал вдруг Нарыв несмело, после недолгого молчания. Потом щелкнул бычком, — еще раз извиниться перед тобой хотел. Я…

— Ты это брось, — сказал я.

— М-м-м?

— Брось, говорю. Мы уже все обсудили. Что было, то было.

— И правда, — Нарыв вздохнул. — Что было, то было. Но все равно, спасибо. Кстати. Ну что, как твой Буля?

Он глянул на пса, пытавшегося поймать жужжащую у его морды муху. Буля звонко клацал зубами, внимательно следил за насекомым.

— Хочешь сам проверить?

— Это как же? — Приподнял бровь Нарыв, недоуменно.

— А ты его погладь.

— Чего? Да ну не. Я лучше еще одну пулю схлопочу.

Нарыв рассмеялся. Буля обернулся на резкий, громкий звук его голоса.

— Давай-давай, не робей, — подначивал я Нарыва, — или ты че? Боишься?

— Боюсь! И этого не стесняюсь!

— Зря боишься, — сказал я и позвал Солодова: — Миша! Подойди-ка! Помощь твоя нужна.

Миша обернулся, кивнул.

— Апорт! — Крикнул он и, посильнее размахнувшись, запульнул палку как можно дальше.

Улетев за край площадки, она упала где-то ниже по склону. Довольная Багира с азартом пустилась за палкой и исчезла из виду.

Миша тем временем торопливо побежал к нам.

— Чего, Саш⁈ — Застыл он передо мной, но поймав на себе любопытный взгляд Булата, тут же опустился к псу, — А ты че смотришь, харя?

Мне даже не пришлось ничего делать. Пограничник совершенно без страха потрепал Булата за холку, почесал широкую грудь. Булат довольно вытянул шею и даже показал клык от удовольствия.

Совершенно без слов, я обернулся к удовлетворенно наблюдающему за поведением пса Нарыву. Тот одобрительно покивал.

— Так чего хотел-то? — Подорвался Миша.

— Слава не верит, что Булат уже не кусается.

— А! — Махнул рукой Солодов, — конечно, не кусается. Саша с ним как надо работал. И вдвоем они, и вместе с другими собаками площадку топтали.

Миша вдруг сделался серьезным.

— Нормальный он, этот пес, Слава.