Погоду делают маги

— На все готов ответ, — недовольно пробурчала синица и запищала Мустангу в ухо: — Зато знаешь, на какой кровати мы спали?

— Муся! — закашлялась, задохнувшись возмущением. Щеки, кажется, снова покраснели. Подушку я не целовала, конечно, но лежала же на ней и… думала о… изобретении амулета молчания. Старалась во всяком случае. Попробуй там не думать с такой-то подачи!

— Ага, попалась! А кажется такой равнодушной. Давай отмораживайся пора уже о парнях мечтать, — прикрикнула подружка и снова пискнула в ухо жеребцу: — На обычной гостиничной кровати мы спали.

Кое-кто вообще на спинке сидел. Ха-ха! А ты о чем подумала?

Вот любит меня подкалывать эта женщина в теле синицы. А ведь я действительно размышляла и додумалась до печального для пташки факта.

— Мы едем в Момыш, — сообщила, выделив название захолустного, по словам предшественника, городка.

— И что? Знаю.

— А то, что твоего Майоранчика мы увидим самое лучшее только через три года.

— О-о-о… и правда, — взгрустнула пернатая подруга. — За это время его захомутает какая-нибудь… ворона.

Курица, гусыня, трясогузка… Вариантов масса.

— И на здоровье! Принц больше тебе нужен, а не мне. А поскольку ты птица то тебе без разницы будет твой кумир женат или нет. Прыгай себе по плечу, обнимай за шею. Никто не приревнует.

— Не сыпь мне соль на рану, ведьма.

— Не изображай из себя сваху, синица.

— Да ну тебя, — наиграно надувшись, отмахнулась крылом подруга и затянула песню. Сначала печально и заунывно, но поскольку Муся грустить долго не умела, под конец добавила частушечного задора: — Люди не могут жить одни.

Они собираются в стаи и вьют города… да-да… А где-то свили Момыш и туда мы кыш-кыш-кыш! Поля орошать, урожайность повышать!

Весело путешествовать с Мусей. С кем еще так душевно и главное без обид попререкаешься, а потом еще и обхохочешься?

Глава 5

Через несколько часов неспешного пути мы въехали в Сонгорский лес. Свое нехитрое название он получил благодаря близкому расположению к городу Сонгору.

Тучку пришлось отпустить — вековые деревья надежно защищали от солнца и яркого света. Запахло травой, хвоей, палой листвой. Звуки тоже кардинально изменились. Помимо топота копыт Мустанга слышалось птичье пенье, хруст веток неясного происхождения, шелест листвы в высоких кронах. После просторов полей мы словно оказались в другом мире. Моя синичка притихла и просто крутила головой сидя на гриве жеребца, за которую ей было удобно прочно цепляться пальчиками ног.