Запретные желания

Вздрогнув от отвращения, затараторила, желая избавиться от общества Ковалевой, как можно скорее:

- Конечно, смогу! Конечно, прощу! Уже простила! Все! Мир, дружба, жвачка.

- М-м-м! Ты – сама доброта…

Делая вид, будто собирается обнять, Оля склонилась к ее уху и тихо зашипела:

- Запомни: ты никогда не сможешь заинтересовать его по-настоящему! Завалиться на спину и ноги раздвинуть, каждая сможет. А вот удивить мужика в постели, свести его с ума, заставить выть в потолок от восторга…нет! На это способны только настоящие женщины.

Женщины с большой буквы! К счастью, Эдгар понял, что ты – бревно, не так ли? А значит, совсем скоро он обратит внимание на меня. И я его хорошенько…

Очевидно бешенство, окутавшее сознание Кати багровым красным пологом, отчетливо отпечаталось и на лице. Потому, испуганно всхлипнув, Ковалева замолчала на середине фразы и отпрянула. Вернее, попыталась. В последний момент, Кортикова ухватила противницу за предплечье, стиснув руку мертвой хваткой. Со всей силы рванула на себя, заключая в крепкие «показательные» объятия.

А после, пользуясь методом «клин клином вышибают», припала к ее уху:

- Может и бревно! Только вот вылизывает он меня, а не тебя! Так вылизывает, что на стену лезу и ору на весь дом, как ополоумевшая! А ты…еще раз подойдешь ко мне, заговоришь, или же просто косо посмотришь…и, клянусь, я сломаю тебе руку!

Отстранилась Катерина резко. Брезгливо. Попятилась, отпуская на волю побелевшую до состояния больничной простыни Ольгу. Однако в следующий миг побледнела сама.

Кровь отхлынула с лица, когда пришло осознание: Романов стоял гораздо ближе Вариной бабушки. Черт подери, он все слышал! О чем свидетельствовал и взгляд его, потухший. И ссутулившиеся плечи. И сбившееся участившееся дыхание.

Словом, друг едва сдерживал эмоции.

- Я…это. Кать…с прогулкой не получится. В другой раз. У меня…я пойду!

- Костя!

- Это выше моих сил!

- Я неспециально.

- Знаю. До встречи!

Он ушел. Быстро. А следом за ним удалилась и Ковалева.

Молча. Не прощаясь.

- Как ты, Катюша? – деликатно прокашлявшись, привлекла внимание Мария Васильевна.

- Спасибо. Все…хорошо.

Хрена с два!

Стыдно перед Романовым. Как же стыдно!

А если он… Варе расскажет?

О, Господи!

- Доченька, прости старую! Но, я наблюдала за тобой весь вечер.

- Правда? Зачем?

- Скажи мне, ты счастлива?

Банальный вопрос выбил почву у нее из-под ног.

- Я…не задумывалась, если честно.

- Так задумайся!

Счастлива ли она?

Серьезно?

Горло сдавил болезненный спазм.