Поглощенные обманом

Одного раза было достаточно. На самом деле, это больше, чем я бы предпочел.

Если бы это зависело от меня, она бы вообще не общалась с ними. Какая-то темная одержимость овладевает мной всякий раз, когда она разговаривает, не говоря уже о том, чтобы улыбаться, с другими мужчинами – даже если они мои собственные охранники. Это провоцирует зверя внутри меня, который готов выйти и убить любого мужчину с ней поблизости, чтобы я был единственным, на кого она когда-либо обращала свое внимание.

Я пинком захлопываю за собой деревянную дверь, и Лия зарывается своими крошечными ручками в мою рубашку, хихикая и извиваясь.

Она выглядит такой красивой, раскрасневшейся, и голубизна ее глаз смягчается. Нет и следа печали, которая, кажется, преследовала ее всю жизнь.

Во всяком случае, она выглядит немного... озорной. Черта, которую она редко проявляет, если вообще проявляет.

Лия всегда была мягким, элегантным типом, который держит свои эмоции при себе.

Она всегда видела во мне самое худшее, и в ответ я прибегнул к силовым методам, чтобы удержать ее. В какой-то степени это было потому, что это все, что я знаю, но я также сделал это, потому что мысль о том, что она бросит меня, превратила меня в гребаного зверя.

Но у нее, похоже, не было этих мыслей о побеге с того дня, как я нашел ее в парке. На самом деле она чувствует себя ближе, особенно с тех пор, как мы приехали в Россию.

Она была права. Я привез ее сюда в знак уважения к поездке, которую мне так и не довелось совершить с тетей Анникой. Однако для нашей семьи это оказалось гораздо большим. Даже если в глубине души я все еще разрываюсь на части из-за ее неверности.

Несмотря на природное недоверие, сильная часть меня верит, что она мне не изменяла; однако есть и настороженная часть.

Часть, которая была разрезана пополам, когда она подтвердила, что у нее есть любовник."

"Та часть, которая верит, что все это обман и что рано или поздно она вернется к попыткам сбежать.

Что, если у нее будет выбор, она не подумает дважды, прежде чем уйдет.

Я думал, что привык к тому, что люди уходят, когда я был ребенком. Сначала тетя Анника, потом мама, потом мой отец.