Поглощенные обманом

– продолжаю я, гладя Джереми по волосам.

Несколько месяцев назад я бы не осмелилась произнести такие слова. Я всегда держала свои слова при себе, была зла внутри, но отказывалась показывать это снаружи."

"Однако что-то изменилось с тех пор, как я приняла себя за Уинтер. Я освободила себя так, как никогда не считала возможным, и только благодаря этой свободе я могу принять свое истинное «я».

Я могу говорить вслух о том, чего хочу.

Как бы сильно я ни ненавидела эти два месяца и одиночество, которое я чувствовала, я не ненавижу свою новообретенную свободу.

Или свой голос.

Джереми сжимает бутылку сока и смотрит на отца.

– Это правда, папа?

– Вовсе нет, Malysh. Мне нравится проводить с тобой время.

– И с мамочкой? – Джер, благослови его маленькое сердечко, первый член моего фан-клуба.

– И с твоей матерью.

Он неискренен, судя по его апатичному тону, и именно поэтому мне нужно ударить по железу, пока оно горячее.

– Тогда поезжай с нами в отпуск, – небрежно говорю я.

Мускул тикает на его челюсти, но он быстро маскирует это.

– Мы поговорим об этом позже.

– Или мы можем поговорить об этом сейчас, не так ли, Джер?

– Правильно! Поезжай с нами в отпуск, папа.

Адриан смотрит на меня, и я смотрю в ответ. Когда я была Уинтер, его глаза в какой-то момент начали вызывать у меня дискомфорт, потому что я не осознавала, что знаю их так близко, и он может пугать, когда направляет на меня свой непроницаемый напряженный взгляд. Однако я отказываюсь съеживаться.

Я встречаюсь с ним взглядом к взгляду, приподнимая подбородок для хорошей меры.

Джер хватает его за рукав, глядя на него своими огромными глазами, перед которыми ни один из нас не может устоять.

– Папа, пожалуйста.

Адриан вздыхает.

– Хорошо.

– Ура, папа!

– На следующей неделе? Через неделю? – Я надавливаю.

– Посмотрим.

– Тогда через две недели. Слышишь, Джер? Мы втроем отправимся в путешествие.

Глаза моего сына расширяются, когда он смотрит между нами.

– Что за путешествие?

– Мы позволим твоему отцу удивить нас.

– Ура! – Джереми целует меня, а потом своего отца.

Адриан крепче сжимает телефон, и я могу сказать, что ему не нравится тот факт, что я косвенно вынудила его, но мне нужно больше времени с ним вне его работы и дома. Мне нужно восстановить наши отношения, пока не стало слишком поздно.

То есть, если осталось, что нужно восстанавливать.

От этой мысли меня пробирает дрожь, и я становлюсь калекой до костей.

Как только мы добираемся до дома, Адриан выходит первым, а за ним Борис.