Поглощенные обманом

Большой стол вмещает более пятидесяти человек, как в замке, а стулья вокруг него высокие и в золотой оправе.

Во главе стола сидит мужчина лет пятидесяти, но его волосы совершенно седые, хотя и густые. Его телосложение выглядит подходящим для человека его возраста, с его мускулами, заполняющими костюм. Шрам тянется по диагонали вниз по его лицу, пересекая щеки. Но его глаза? Они точно такого же цвета, как и мои, – голубые, таинственные. Преследуемые.

Это мой отец.

Я видела его несколько раз на банкетах Братвы, но никогда не останавливалась, чтобы посмотреть на него, даже увидеть сходство между нами.

Я всегда держала барьер между собой и той частью жизни Адриана, к которой принадлежал Лазло."

"Он совсем один в столовой. Ни охранника, ни члена семьи не было. Разве он не боится, что я могу что-то с ним сделать? Хотя он мог бы легко одолеть меня, если бы это было так. И у него, вероятно, есть несколько охранников, спрятанных в невидимых местах.

Он режет кусок стейка перед собой, наблюдая за мной своими пронзительными глазами.

Я стою на некотором расстоянии от него, встречая его пристальный взгляд.

– Госпожа Волкова, – медленно произносит он с характерным итальянским акцентом. – Мой охранник сказал мне, что ты заявляешь, что ты моя дочь.

– Это не заявление, – я сглатываю нервы. – Я ваша дочь от Рейчел Геллер.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Она была моей матерью.

Я хмурюсь.

– Ты думала, я не стану проверять биографию жены Адриана, когда он мой ближайший союзник в Братве?

– Тогда вы знаете, что моим отцом был Паоло Морелли, что я родилась в Италии.

– Верно. Вот почему я хотел бы знать, почему ты называешь себя моей дочерью.

– Моя мать была вынуждена уехать из Штатов после того, как забеременела мной и вышла замуж за моего отца-отчима.

– К чему ты клонишь? – Он продолжает резать свой стейк, но ничего не подносит ко рту. – Адриан в курсе того, что ты делаешь? Если он узнает…

– Он не узнает, потому что ему грозит опасность. – Я приближаюсь к нему быстрыми шагами, но, если мои резкие движения встревожат Лазло, он не реагирует на это.

Вместо этого он внимательно наблюдает за мной, когда я на шаг впереди него. – Я не знаю, что еще вам сказать, чтобы вы мне поверили, и я, наверное, зря трачу время, но знайте, моя мать была счастлива в Италии и с моим отчимом, но иногда я видела, как она плакала в одиночестве. Иногда она обнимала меня и говорила, что хотела бы, чтобы все было по-другому.