Подруга пирата

Широко расставив ноги, как бывалый моряк, Тристан стоял на корме у штурвала. Ветер развивал его длинные черные волосы на ветру рубашка плотно облегала широкую грудь. Джасинда еще раз оценила его красоту, и волна любви захлестнула ее. На этом корабле он казался еще более неотразимым.

— Поднимитесь наверх, Спар!"

"Спар взял Джасинду за локоть, и они пошли по крутой лестнице, ведущей к кормовому отсеку. Пока они поднимались, Джасинда не спускала глаз с Тристана. Ей казалось, что она никогда не сможет насмотреться на него, на его сильные ноги, которые он широко расставил, чтобы приспособиться к качке корабля, на его покрытые бронзовым загаром руки, крепко сжимающие огромный штурвал, на его черные глаза, в которых отражается блеск солнца в воде.

Тристан обнял сзади ее за талию и крепко прижал к себе, хотя его взгляд все еще оставался прикованным к горизонту. Джасинда не могла отвести глаз от его мужественного обветренного лица. Они даже не заметили, когда Спар удалился к себе на камбуз.

— Сегодня хороший ветер.

— Мы остановимся в Гибралтарах?

Все еще не глядя на нее, Тристан покачал головой.

— Это слишком опасно… — он резко замолчал.

— С женщинами на борту, — закончила она за него.

Он кивнул.

— А что ты… — она тут же замолчала, оборвав свой вопрос. Когда он повернулся и взглянул на нее, Джасинда протянула руку и положила ему на губы палец. — Я не хочу знать, что ты собираешься делать с этими женщинами.

Она склонила голову к его плечу и молча наблюдала, как «Габриэлла» рассекала океанские волны, все быстрее приближаясь к Средиземному морю.

ГЛАВА XV

Дул теплый спокойный ветерок. В Средиземном море, как в зеркале, отражалась без пятнышка и трещинки «Танцующая Габриэлла». Тристану, совершенно расстроенному, не оставалось больше ничего, как ждать, когда усилится ветер.

Все пассажирки корабля вышли на палубу, где они гуляли два раза в день. Некоторые из них флиртовали с бездельничающими матросами, другие, облокотившись на поручни, смотрели на зеркальную поверхность моря. Тристан ухмыльнулся, застав Спара на носовом кубрике, где он слушал болтовню Иды. Даже с большого расстояния можно было разглядеть обожание во взгляде Иды, но, казалось, его друг был слеп к ее чувствам.