Подельник века

Алексей Алексеевич любил Москву, как и многие. А отмечать повышение решил в еще одном знаковом ресторане древней российской столицы. Помимо «Эрмитажа» и «Праги» офицеры и другие заслуженные члены общества любили покутить в «Яру», или «Яре», что на Санкт-Петербургском шоссе. Даже Пушкин бывал в этом заведении, хотя в другое время и по другому адресу, о чем оставил бессмертные строчки: «Долго ль мне в тоске голодной пост невольный соблюдать и телятиной холодной трюфли «Яра» поминать…»

Предвкушая веселую встречу с близкими и прежними однополчанами, новоиспеченный генерал от кавалерии в одиночестве сидел в купе поезда, смотрел в окно на бескрайние «белорусские степи» и раскладывал карты.

– Да, да, войдите, – спокойно сказал Брусилов, решив не демонстрировать командного голоса.

Дверь отворилась. На пороге стоял неизвестный. Одет не как рэкетир, но и не как представитель аристократического сословия. Серединка на половинку. Из разночинцев, в лучшем случае обедневших дворян. Генерал смерил его взглядом. А неизвестный столь же пристально осмотрел с головы до ног самого генерала. Нет, этот человек не случайно забрел именно в это купе, подумали оба.

– Представитесь? – Брусилов первым прервал паузу.

– Вряд ли моя фамилия вам скажет о чем-то, – был ответ.

Кавалерист немного напрягся, но вида не подал:

– Тогда чем могу служить?

– Мы предлагаем вам перейти на правильную сторону, – сразу взял быка за рога непрошеный гость.

Брусилов откинулся на мягкую спинку сиденья первого класса:

– Это какую же? И кто это мы?

– Вам известно, какую, – был ответ, по крайней мере, на половину вопроса.

Генерал задумался и даже усмехнулся. В его голове пронеслось сразу несколько мыслей. От того, что перед ним мог стоять немецкий шпион, до возможной встречи с пламенным революционером, который с кем-то попутал Брусилова.

– Не объяснитесь подробнее? Я как-то, знаете…

– Вот тут все. Просили передать.

Неизвестный протянул Брусилову бумажный конверт, напряженно посмотрел по сторонам коридора поезда и исчез почти так же быстро, как и материализовался за минуту до того.

Генерал принял бумагу и сразу же положил ее в самый глубокий карман. А потом подошел к дверям и высунулся наружу.