Подельник века

Сухощавая фигура новоиспеченного депутата Государственной Думы была облачена в черный фрак, а глаза завязаны черной же лентой. Он стоял в кругу новых товарищей, но еще не видел их. Все организовал поручитель из числа тех, с кем он разговаривал на своей квартире. Гарант провез его через весь город, пока остальные братья – вольные каменщики собирались здесь и готовились пустить Александру Федоровичу кровь, символически, разумеется.

Вскоре Керенского отправили в так называемую комнату потерянных шагов, где он имел возможность в последний раз передумать.

А после того как не сделал этого, ввели и в основную залу, заставив обнажить правое колено, а на левую ногу надеть сандалию. Судя по тонким улыбающимся губам, все происходящее завораживало и восхищало кандидата в вольные каменщики. Он чувствовал себя в своей стихии. И хотел поскорее завершить обряд, чтобы окончательно стать своим – среди тех, большинство из которых хорошо знал и раньше.

– Я должен прочитать клятву? – Политик всегда бежал немного впереди паровоза.

– Магистр должен попросить тебя зачитать клятву, – был ответ.

– А, понял…

– Готовы ли вы, Александр Федорович Керенский, зачитать наизусть клятву нашего брата, члена общества вольных каменщиков?

– Готов!

– Читайте…

– Клянусь во имя Верховного Строителя всех миров никогда и никому не открывать без приказания от ордена тайны знаков, прикосновений, слов доктрины и обычаев масонства и хранить о них вечное молчание, обещаю и клянусь ни в чем не изменять ему ни пером, ни знаком, ни словом, ни телодвижением, а также никому не передавать о нем ни для рассказа, ни для письма, ни для печати или всякого другого изображения и никогда не разглашать того, что мне теперь уже известно и что может быть вверено впоследствии.

Если я не сдержу этой клятвы, то обязываюсь подвергнуться следующему наказанию: да сожгут и испепелят мне уста раскаленным железом, да отсекут мне руку, да вырвут у меня изо рта язык, да перережут мне горло, да будет повешен мой труп посреди ложи при посвящении нового брата, как предмет проклятия и ужаса, да сожгут его потом и да рассеют пепел по воздуху, чтобы на земле не осталось ни следа, ни памяти изменника!

В довершение ритуала новоиспеченному масону выдали расшитый фартук, или так называемый запон, а также серебряную лопатку и две пары белых рукавиц.

А Керенский настолько вжился в роль, что под конец собственной речи едва не потерял сознание.