Подельник века

И избрала для себя и своей семьи вместо набитого чиновниками, военными и политическими радикалами Петербурга тихий южный пригород столицы, где и приняла свою задушевную подругу.

Вырубова мягко проскользила мимо охраны – ее здесь знали все – и без стука вошла в покои Александры Федоровны.

– Аня?

– Аликс…

– Ты сегодня припозднилась. Ездила к Григорию?!

– Нет, ходила в церковь. Поставила свечку за упокой души одного хорошего человека, – не соврала Вырубова.

– Понятно. Посмотри-ка на эту жемчужину!

Александра Федоровна сама вынесла из соседней комнаты небольшой сундучок и выложила украшение на стол.

– У тебя потрясающий вкус, Аликс. Очень хорошо! Ольге, на день рождения? – наконец спросила фрейлина.

– Нет, ты же помнишь, ей семнадцать!

– Ух, как быстро дети растут! – Вырубова говорила о царских дочерях, словно о собственных, своих-то детей у нее не было и никогда уже не будет.

– И не говори…

– Ты по-прежнему придерживаешься системы?

– Да!

Одними из самых распространенных обвинений в отношении императрицы были немецкая холодность и скупость. Однако все было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Рядом с таким близким человеком, как Аня Вырубова, первая леди страны могла себе позволить быть и эмоциональной. А скупость объяснялась в том числе системой воспитания, благодаря которой дочери императрицы должны были вырасти благочестивыми и трудолюбивыми принцессами.

Вместо того чтобы подарить им всем на 16-летие по крупному ювелирному украшению, как практиковалось у остальных Романовых, Александра Федоровна придумала каждый год, в день рождения и именины, награждать великих княжон одним бриллиантом и одной жемчужиной. Таким образом, у Ольги Николаевны 1895 года рождения скопились два полных колье по 32 камня каждое. А на новое она уже и не претендовала.

– Тогда кому же? – Вырубова не стала развивать интригу.

– Тебе, моя дорогая, тебе! – Императрица обняла единственную подругу, отчего фрейлина даже слегка налилась краской:

– Спасибо…

Возможно, Вырубову что-то терзало изнутри, о чем она не могла рассказать даже своей Аликс. Ну а императрица пребывала в волнении совершенно точно. Быстрая смена настроения с воодушевленного на депрессивное также была ее визитной карточкой. И уже спустя несколько секунд она едва не плакала.