Подельник века

Однако в центральных губерниях им с нами не тягаться…

Подполковник хотел было сесть, но Дурново так просто не сдавался:

– Начальник помянутого вами столичного охранного отделения фон Коттен подал записку, в которой утверждает, что партия социалистов-революционеров готовит покушение на государя именно в разгар торжеств. Вы учли его информацию при подготовке мер охраны?"

"– Фон Коттен ошибается. – Мартынов не стал играть в доброго полицейского и прошелся по коллеге, тем более что тот отсутствовал на сегодняшнем совещании.

 – По нашим сведениям, эсеры так и не оправились от скандала, связанного с разоблачением Азефа[7]. Урон их репутации нанесен такой, что им сейчас не до боевых акций. Партия деморализована, авторитет потерян. Нет людей, способных на смелый поступок. Верхушка прячется за границей, а здесь, в России, их вес близок к нулю.

– Как вы самоуверенны, подполковник, – скривился Дурново. – А если эсеры собираются вернуть себе утраченный вес? Лучше средства для этого, чем покушение на цареубийство, нет.

И лучшего времени, чем Романовские торжества, тоже нет. Множество лиц участвует в них. Несколько разных городов. Переезды, приемы, общение с подданными… Сотни тысяч, если не миллионы, зевак. Боевику или группе боевиков так легко будет там затеряться!

В ответ Мартынов промолчал, но по его лицу было видно, что он не меняет своего мнения. Пауза затянулась. И Булыгин не нашел ничего лучше, чем наконец объявить перерыв.

Многочисленные чиновники принялись расхаживать вокруг длинного стола. На них с парадного портрета безмолвно взирал самодержец. А Булыгин, наоборот, как будто прятал от царя глаза… Пожалуй, ни министерская должность, ни неудачные выборы в парламент, ни даже первая русская революция не приводили его в такое душевное волнение, как высокая честь отвечать за жизни членов августейшей семьи, по сути, в течение всего следующего года.

Чтобы проветриться, Булыгин подошел к окну с видом из Кремля на Александровский сад.

И тяжко вздохнул, глядя на праздно шатавшуюся публику.

– Все будет хорошо. – Рядом вдруг очутился Джунковский.

– Вашими бы устами, вашими устами…

– Поверьте мне, я знаю, о чем говорю, – уверенно заявил московский губернатор и пошел по своим делам.

2Жарко было и в доме 21/23 по Загородному проспекту, но уже Северной российской столицы. Квартиры там занимали самые разные постояльцы.