Подарок от Купидона. Ничего, позже поблагодаришь!

Не счесть случаев, когда мужчины пытаются познакомиться со мной, увидев со спины, но с отвращением отшатываются, разглядев лицо…

Когда-то все было по-другому. Я, юная и влюбленная, спешила на встречу с Олегом, ловя на себе восхищенные взгляды. Мы собирались на вечерний сеанс в кино и договорились встретиться на пересечении улиц. Ему так ближе добираться с работы.

Много раз спрашивала себя, почему я стояла и ждала его, когда он безнадежно опаздывал? Почему не обиделась? Не ушла? Да сама не пошла в этот чертов кинотеатр, в конце концов! Была влюблена, дура.

Когда возле меня остановилась машина, даже не испугалась, узнав Семена, соседа по дому, недавно вернувшегося из армии. Лишь испытала досаду, когда он стал звать прокатиться. Его подзуживали дружки, говоря, что я скучаю и просто ломаюсь, нужно действовать понастойчивее.

Компания была изрядно пьяна. Сначала я отказывалась культурно, а потом просто послала, раздраженная домогательствами. Дружки Семена хором посоветовали проучить много о себе возомнившую борзую стерву, и он достал нож.

Немногочисленные прохожие обходили нас стороной, а стоило блеснуть стали, как вообще шарахнулись в стороны, не желая проблем. Семен схватил меня, зажав локтем шею, а к лицу приставил нож и стал подталкивать к машине.

Мои крики о помощи услышал подходивший к перекрестку Олег и издалека закричал, чтобы меня отпустили. Семен резко обернулся, а зубья лезвия вспороли мое лицо. Как потом убеждал Семен, он не хотел меня резать.

Он даже нож держал не острой стороной. У него он был от отца, военного. С одной стороны острое гладкое лезвие, а с другой зубчатое. Как потом сказали врачи, уж лучше бы порезал гладкой стороной…

Семен приходил ко мне в больницу, уже трезвый и белее мела, винился, предлагал жениться. Приходила и его мать, заливаясь слезами и умоляя простить. Семен, мол, хороший мальчик, он не хотел плохого. И ведь это действительно так! Они хорошая, уважаемая семья, Семен всегда нормальный был, мы здоровались.

Все дело в алкоголе и шальном чувстве свободы после армии.

Его отец отводил глаза и говорил, что они сделают для меня все. Не знаю, как он договорился, но меня перевели в военный госпиталь, в отдельную палату. Они оплатили лечение, обещали оплатить пластическую операцию. Мы с бабушкой мало что могли: родителей я лишилась еще в детстве, она воспитывала меня сама. И я не стала выдвигать претензий и портить парню жизнь.