Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

От него было хоть немного теплее. Видимо, дело в лихорадке: Влад пылал, как вулкан. Он отгонял леденящие нити Триксет, что пытались пробраться ко мне под ребра.

– Думаю, прорыв демонов сейчас был бы кстати, – простучала зубами. – Прямо тут, в театре.

– Ох, Эмма, поверьте, в демонах нет ничего приятного, – мурлыкал ректор, добравшийся до тела. – Я был недавно в Вандарфе, еще до смены сезона. Слушал рассказы местных. Нужна стальная выдержка, чтобы день и ночь стоять перед туманом лицом к лицу. Как перед неизвестностью, как перед смертью.

– Иногда неизвестность лучше, чем… чем «известность», – прошипела, буравя глазами Габриэла.

Он что-то прошептал девице, и та, скорчив обиженную мордашку, сползла с его колен на бархатное сидение.

Сиелла! Она была прибрана куда лучше меня: аккуратные кудряшки, богатое платье, расшитое серебряной нитью, колье, сверкающее травянисто-зелеными камнями… Вот ведь рыжая стерва!

– Вы не понимаете, мне нехорошо, – промычала я, сжимая висок. – Мне так дурно…

– О, еще как понимаю, – ректор перевесился на мою половину и прижался теснее.

– Да, именно так, как вы описали, – прошептала, разрываясь от эмоций. – Как выключить чувства?

– Если бы я знал, мы бы не сидели в закрытой ложе!

– Бросьте, у вас пройдет. Через час или два, – пообещала тэру Вольгану. – Отпустит, и забудете. А я, как же я?

Знакомый мужественный профиль выступал из темноты.

Рыжая хэсса щекотала ему затылок, забираясь пальцами под распущенные темные волосы. Обычно Габ носил хвост, но сегодня был странно растрепан.

Раньше мне не нравились мужчины с длинными, до плеч, волосами, но ему шло. Очень шло. И яркая женщина, сидевшая рядом с ним, прекрасно с герцогом гармонировала.

Опять мне не светит досмотреть постановку.

– Я хочу уйти, – пробормотала тихо и поднялась.

Ректор подорвался следом и порывом вернул меня к своей обляпанной зельем груди.

– Смерти вы моей хотите…

– Поверьте, я умру раньше.

Я попыталась отстранить от себя мужчину и пробраться к шторке, но Влад был и выше, и крепче, и безумнее. Хватался за меня, как за спасительную соломинку.

– Еще полчаса. Мне уже чуть лучше, отпускает, – с мольбой в густом хрипе попросил Вольган. Зарылся носом под мои волосы, вобрал ноздрями запах. – Хотя нет.