Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец

— Поль, ну что ты придумываешь? Кто — оно?

Со вздохом я спустила ноги с постели, встала и прошла к ней.

— Где?

— Вон. Смотри туда, в дверцу шкафа. Видишь?

— Хм…

Я прищурилась. И точно. В левом нижнем углу зеркальной дверцы неярко что-то светилось. Словно приклеили флуоресцентную наклейку рисунка папоротника с цветком в сердцевине.

— Разве сегодня день Ивана Купалы? — неуверенно спросила я.

— Я не знаю, — подобралась ко мне дочка и прижалась к боку. — Ма-а-ам, оно становится ярче. Ты видишь?

— Да…

Огненный рисунок и правда разгорался и увеличивался в размерах.

— Вау-у-у! Это же магия! — восторженно прошептала Полина. — Мам, смотри, он живой!

И она смело шагнула вперед и коснулась кончиками пальцев зеркала.

Папоротник зашевелился, заволновался и будто отозвался на ее прикосновения.

— Поля, не двигайся! — негромко велела я и принялась медленно подходить.

Кошка бросилась мне под ноги, пришлось поднять ее на руки, чтобы не затоптать в темноте кроху.

— Мам, ты не бойся. Меня дядя Кер научил, как управлять огнем.

— Полина… Ты не волшебница. Вот дядя Кер, да, он маг. Но из другого мира, там всё иначе.

— Мам, смотри… Видишь? — в этот момент огненный папоротник решил, что ему тесно в зазеркалье, и начал перетекать светом на ладонь к девочке.

Это было невыразимо прекрасно и так же невыразимо жутко. Я еще от оживших снеговиков не отошла, а тут огненный папоротник лезет из зеркала.

— Мам, он нас зовет. Идем!

— Поля! Стой! Замри!

— Мам, не трусь, — с шальным огнем в глазах оглянулась ко мне дочка. Или это просто свет волшебного огня так отражается? — Идем же скорее! Он нас отведет к дяде Керу! Быстрее!

Не дав мне опомниться, она вцепилась в мою ладонь свободной рукой и потянула.

— К Керу? — неуверенно шепнула я. Ради него я готова была поверить хоть в черта, хоть в ангела.

— Да, да! Держи Матильду! Папоротник шепчет, что для перехода нужны кошка и настоящая любовь.

И я послушалась. Вцепилась в маленькую лапку дочери, прижимая второй рукой к себе котенка, и шагнула.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТΕМНОЙ ИМПЕΡИИ

Уборщик первого этажа темной цитадели прихорашивался перед зеркалом в огромном тронном зале. Поворачивался так и эдак, любуясь своей густой фиолетовой шерстью. Подмигнул своему отражению всеми тремя правыми глазами.