По ту сторону жизни

Замахнуться, но схитрить и не рукой, ногой пнуть противника в колено. Охнул «Крюк», глянул удивлённо, присел, раскрылся. И уже не жалея его, за все измывательства, ударить его что есть сил в открытое лицо.

Откинулся «Крюк» и рухнул в песок. Ахнули зэки – студент «Крюка» завалил! Расступились молча.

Лежит «Крюк» – морда в песке, не шевелится. Как же так… А если…

Но приоткрылся глаз поверженного соперника, глянул хитро, подмигнул:

– Молодец, «Студент», будет из тебя толк. – Встал «Крюк» похлопал по плечу.

* * *– Пакет. Вскрой и прочитай. Ты!

– Почему я?

– Потому что приказы не обсуждаются!

Взял «Полкан» пакет, сломал печать сургучную, вытащил какую-то бумагу.

– Читай, только молча.

Читает «Полкан», губами шевеля и чем дальше читает, тем больше в лице меняется. Поднял глаза, глянул на офицерика с недоумением. Спросить чего-то хочет.

– Читай, я сказал!

Мнёт полковник листок в руках и пот у него по лицу катится. Дочитал, стоит бледный, губы трясутся и пальцы тоже.

Да ведь не от кого-то письмо, от самого товарища Сталина и подпись его узнаваемая, потому что на всех его книгах, и печать ЦК.

Глянул «Полкан» на офицерика еще раз вопросительно, тот кивнул – да, так и есть! Приказал:

– Письмо на место!

Подошёл, вынул из рук пакет, достал спички, поджёг уголок и до конца держал, пока пакет и письмо в пепел не превратились. Отряхнул, протёр платочком пальцы.

– Товарищи офицеры!.

И все подтянулись, автоматически одёрнув ватники. Потому что офицеры не зэки, подполковники и майоры, которые по два года в окопах, а кое кто еще до войны кадровую служил. И не вышибли с них военную косточку ни тюрьмы, ни зоны, не выгрызли овчарки вертухаев и крысы барачные.

– Разрешите представить командира вашего… – замялся офицерик, но сыскал слово нужное: – Вашего подразделения. С этой минуты слушать и исполнять его приказания беспрекословно.