По ту сторону жизни

Три облавы пережил, из петли эмгэбэшной выскочив. Кругом у него свои люди, которые шепнут о засадах и облавах, а не скажут, утаят – жизни лишатся.

– Узнай, где они хоронятся.

– В лесах, за болотом. Люди верные сказали. Но долго здесь не задержатся.

– Почему?

– Пришлые они, нечего им здесь делать. Теперь они при деньгах, и все дороги им открыты.

– Хорошо, если уйдут. Нам лишний шум ни к чему. Они кассы грабить будут, а Советы, обозлившись, облавы чинить, под которые мы угодим. Это наша война, не их. Они – бандиты, мы – борцы за свободу.

– Может, и бандиты, только кассу лихо взяли. Мы в города не суёмся, а они в самое пекло…

– Мы не грабители! – еще раз жёстко ответил «Оборотень». – Мы освободительная армия! Ставьте усиленные караулы и готовьте переход в запасной лагерь. Теперь здесь из-за этих бандитов небезопасно будет…

* * *Ночью в село вошли люди. Не крадучись, почти в открытую, потому что бояться им было нечего – село лесное, где из представителей советской власти был только председатель – восьмидесятилетний глухой и подслеповатый старик, назначенный на должность силком, после того как двух его предшественников зарезали «неизвестные» и новых охотников на должность не находилось.

Люди из леса направились в центр села, постучали в одно из окон.

– Открывай!

Дверь открылась, хозяин в исподнем, подсвечивая себе керосиновой лампой, пропустил незваных гостей в дом.

"– Нам «Оборотень» нужен.

У хозяина дома забегали глазки и затряслись руки, отчего свет лампы запрыгал по потолку и стенам.

– Не знаю такого.

– Что? – придвинулись к мужику гости.

– То есть знаю, конечно… Он бандит, то есть партизан, защитник народа. – Мужик старательно подбирал слова, чтобы ненароком кого-нибудь не обидеть, потому что не знал, кто перед ним – эмгэбэшники или партизаны.

– И где он?

– Не знаю, – развёл мужик руками.

– А если мы по-другому спросим?

– Христом богом… Не знаю!.. Детишки у меня… Жена на сносях…

– Если ты не знаешь – кто знает? Кто здесь под «Оборотнем» ходит? Только не говори, что никто. Или тебе ответ держать придётся.

Трясётся мужик, зубами от страха стучит – такая жизнь у местных, что как между мельничных жерновов, которые тебя в любой момент в крупу перемолоть могут.

– Там, в конце улицы, дом…

Пошли в конец улицы.