По ту сторону жизни

Привык, не пронять его такими дешёвыми приёмами. Раньше в драку кидался, а теперь согласно кивает – так точно гражданин начальник, лизал, пресмыкался, Родину не за понюх табаку продавал, за что теперь честно искупаю…

– Как здесь оказался?

– Не по своей воле, гражданин начальник – этапировали через больничку.

– Зачем?

– Не знаю. Мое дело маленькое. Сказали, что я болен, что заразный.

– Больной?! Ты на харю свою посмотри, которая больше моей ж… Кончай играть в молчанку. Ты же здесь в командирах ходишь, я знаю.

– Назначили, я тут не при чём…

– Давай следующего!

Крутят командиров, притаскивая по одному так, чтобы они друг друга не видели, спрашивают, орут в самое лицо, статьями грозят, но не бьют совсем, даже в морду кулаком ни разу не ткнули! И странно, что это напрягает зэков больше, чем если бы им пальцы дверями прищемляли.

И рядовых зэков таскают по одному и с ними разговоры говорят. И конечно, помаленьку распутывают это дело, потому что когда сотня человек и каждый по полсловечка, то не трудно сложить из осколков мозаику.

– На кого вы работаете? Кто над вами?

– Известно кто – начальник лагеря.

– Я не про лагерь. Я про тех, кто над ним. Кто вас здесь бегать-прыгать заставлял?

– Не знаю. Нам не говорили. Бегать – бегали, верно, а для чего и кто приказал, про то нам не говорили.

И судя по всему, точно – не говорили, потому что оперативники с разных сторон, с подходцем и напором. Да и нет зэкам резона в несознанку идти – от той молчанки сроки их не уменьшатся, скорее накинет им прокурор по полной за побег.

И командиры все одинаково, слово в слово рассказывают – про офицера эмгэбэшника, про пакет, про приказ порешить его, про назначение «Полкана» – неинтересно им чужую вину на себя взваливать. И если бы сговорились они, то обязательно прокололись бы на мелочах, потому что невозможно предусмотреть каждый вопрос и ответ на него выучить!

– Как вы стояли, когда пакет вскрывали? Кто где? Покажи.

– Здесь «Полкан», здесь офицер, там, в шаге справа, «Кавторанг»…

И все одинаково показывают.

– А как «Полкан» конверт вскрыл? Что при этом сказал? Как выглядел – реакции какие? Куда посмотрел? Как конверт сжёг, в какой руке его держал?

Одинаково зэки «поют», складно, прямо как хор Пятницкого.

– «Полкан» потом вам имя назвал. Под кем вы ходите…

Пауза. Курит барбос папироску, безразлично в сторону глядя.

– Никого он не называл.

– А вы спрашивали?

– Ну да, спросили.