По воле короля

"

"— Ничего не бойтесь. Вы моя супруга. Никому не позволено безнаказанно плохо отзываться о герцогине Гренстон.

— Даже если это король?

— Ваше знакомство с братом было несколько… неудачным. Но, поверьте, Харольд достаточно умён, чтобы не ссориться со мной. А свою позицию в отношении вас я давно озвучил. Вы моя супруга, при каких бы обстоятельствах не состоялся наш брак.

— Милорд, я… я рада, что именно вы стали моим супругом.

Подобные признания казались какой-то глупостью. Лиссандре хотелось сказать более значимые слова, но словно что-то мешало, перехватывая спазмом горло.

Поэтому девушка положила руки на плечи супруга и, приподнявшись на носочки, сама подарила ему поцелуй, касаясь прохладных губ. В глазах Эрика вспыхнул радостный огонёк, и мужчина крепко перехватил супругу за талию, прижимая к себе и целуя уверенно и властно. Ему определённо не хватало близости с Лиссандрой в течении этой недели. Рядом с супругой герцогу становилось легче на душе. Он смотрел на Рыжее Чудо и понимал, почему так сложилось с Клотильдой. Иного и быть не могло. Эрик нашёл свою половинку, и пусть поначалу не рассмотрел, не понял, какое сокровище ему досталось, но сейчас-то знал точно. А Клотильда… Безусловно, герцог виноват перед ней. Но он всегда был честен с баронессой. И то, что девушка три года назад оказалась в его постели, было её решением. Оглядываясь назад, Эрик не мог с точностью сказать, что это не он выбирал, а выбрали его и он не сопротивлялся. Не было необходимости. Девушка была чудо как хороша, свежа, и за всей её наивностью скрывался ураган страсти, свойственный зрелым дамам. В отличие от неискушённой Лиссандры, Клотильда с первого раза знала, как себя подать и как вести в постели. Сейчас это несоответствие выглядело странным, а тогда безумно заводило так, что никого другого Эрик вокруг себя более не замечал. Пока в жизнь герцога не ворвалось его персональное Чудо.

***

На восьмой день путешествия в полдень Лиссандра рядом с супругом въезжала в королевский замок Вульфриков. Дорожное платье осталось в повозке, а герцогиня облачилась в красивое тёмно-зелёное платье с золотой оторочкой.

Рубины Гренстонов тяжёлым украшением лежали на груди и оттягивали мочки ушей, покачиваясь в такт бега Карамельки. Супружеская пара была в герцогских венцах и парных церемониальных плащах тёмно-бордового цвета, подбитых мехом белых пушных зверьков.

«Единый, отдаю себя твоей милости» — коротко попросила Лиссандра, въезжая во внутренний просторный двор королевской крепости.