По воле короля

Ей показалось, что на последних ритуальных словах в глубине его зрачков полыхнуло красное пламя, горячее и обжигающее настолько, что она почувствовала его фантомное прикосновение к своему сердцу. В груди звякнуло натянутой струной. И стало легче и свободнее, словно печать сорвали с запечатанного схрона, и благодатный огонь беспрепятственно устремился внутрь. Наваждение длилось мгновение, но ощущение тёплого, уютного пламени в груди осталось с Лиссандрой и после.

Эрик произносил слова, заученные ещё во времена, когда были живы родители, и чувствовал себя странно.

Лиссандра перевела дух и скользнула взглядом по притихшим за столом гостям. Выражения лиц у всех были разными, но больше всего её поразила леди Бейли. Голубые глаза блондинки потемнели до черноты, а лицо перекосило от плохо сдерживаемого гнева. Юная Кло сейчас выглядела старше своих лет. Черты лица заострились, у рта залегли глубокие морщины, и губы растянулись в жутком оскале, вызывая у Лисси безотчётный страх. Герцогиня сморгнула, чтобы лучше рассмотреть преображение любовницы, попутно вспоминая слова Колина о том, что баронесса бывает жутко страшной, когда сердится, но когда снова посмотрела на блондинку, то увидела лишь взгляд голубых глаз, направленный на герцога и затянутый пеленой хрустальных слёз, да трепетно закушенную нижнюю губу.

Герцогиня выдохнула, с некоторым испугом вспоминая видение. Передёрнула плечами и погрузилась в привычную суету светского ужина. Она ещё несколько раз косилась на Клотильду, но более ничего необычного не замечала.

Глава 27. Тонкая полоска света

Ужин явно был праздничным. Столы ломились от аппетитных блюд, снова в большинстве своём мясных. Вино из глиняных кувшинов щедро разливалось по деревянным кубкам. Лиссандра в который раз вспомнила о мастере Смолле и сама себя одёрнула — нечего думать о плохом, можно накликать беду. Задерживается — значит, есть причина.

Присутствующие за столом мужчины вели себя свободно — так, как привыкли в походах.