По понятиям Лютого

 – Не забывайте, что вы не в Риме и не служите императору! И больше уважения к местной власти, Квинт Метеллус, а то я найду в трюмах «Победы» то, после чего тебе вряд ли удастся вернуться в Рим с почетом!

– Он прав, Квинт! – встал в другом конце зала Гиваргис. – Я тоже не терплю неуважения к представителям сирийской власти и друзьям! А эти люди – мои друзья!"

"Квинт Метеллус понял, что перегнул палку: ссориться с местными властями не следовало, тем более, что они могут передать его римскому наместнику как государственного преступника, нарушающего указ императора… И хотя глазки его зло блеснули, он поднял руки в примирительном жесте.

– Произошло недоразумение, которое будет немедленно исправлено! – трубно провозгласил он и легким движением кисти вернул телохранителей на прежнее место. – Просто я не был знаком с вашим другом, к тому же выпил много вина. Но друзья сирийской власти – это и мои друзья!

Важный римлянин с любопытством разглядывал Модуса.

– Если хотите знать, я впервые за целый месяц вижу здесь людей, у которых в глазах огонь, а не мутная тоска.

– Меня зовут Модус, хотя здесь, в Атталии, меня прозвали Стервятником за удачу в игре. А что касается моей страны, то там более приличным считается ответить на вызов, чем смолчать.

– Ба! Да к нам пожаловал сам Стервятник! – Квинт Метеллус громко рассмеялся.

Модус даже не успел ни о чем подумать, как услышал собственный голос:

– Готов рискнуть и по тысяче!

Внутри у него всё оборвалось. Что он делает? Зачем он это сказал? Ведь тысяча динариев – это значительная часть того, что у него есть, а игра в «тройном круге» предполагает куда более крупные суммы.

Квинт Метеллус прищурился:

– Хорошо, будь по-твоему, чужестранец. Тогда добро пожаловать за мой стол.

Опять зажурчали цитры, из невидимых притворов появились слуги, нагруженные подносами с фруктами и вином. В зале началось движение. Между тем игра за соседними столами прекратилась, почти все игроки столпились вокруг Модуса и Метеллуса.