По острию любви

Он действительно появляется только где-то без десяти семь.

Отправив его в душ, разогреваю еду.

— Ого! — в восхищении свистит он, когда появляется на кухне и видит стол, ломящийся от еды. — Ты весь день, что ли, готовила? — усаживаясь, усмехается по-доброму.

— Только половину дня, — улыбаюсь, приземляясь на стул напротив него за столом. — Вторую половину я дрыхла.

— Везёт тебе, — шутит, с жадностью принимаясь поглощать суп.

— Сильно устал? — с сочувствием смотрю на него.

Он только угукает, даже не поднимая головы от тарелки.

Я замолкаю, давая ему возможность в тишине и не отвлекаясь на разговоры со мной поесть нормальной домашней пищи.

Только спустя, наверное, минут двадцать отставляет от себя тарелку с салатом из свежих овощей и наконец-то обращает внимание на меня.

— Пиздец какой голодный был, — извиняющаяся улыбка появляется на его лице, когда он ловит мой весёлый взгляд.

— Я заметила, — хихикаю, правда, сразу же принимаю серьёзный вид. — Денис… нам нужно кое о чем поговорить.

Внутри всё дрожит от страха, но я целый день настраивалась на этот разговор.

Он разом мрачнеет лицом. Губы кривятся в усмешке, которая сейчас не выглядит доброй.

— Я хочу тебе кое в чём признаться, — на выдохе. — Помнишь, ты спросил про родных? Ну, про то, почему именно я стала опекуном брата.

Усмешка пропадает с его губ. Мужской взгляд становится недоуменным и растерянным.

— Смутно, — признаётся он."

"— Ты спросил, где наши родители, — напоминаю ему. — А я ответила, что их нет.

— Ну да, что-то такое было.

Глубокий вдох и такой же глубокий выдох.

Ощущения точь-в-точь как перед прыжком в воду, который, возможно, потопит меня в своих ледяных объятиях, если Денис обидится и не простит меня.

— На самом деле наша с Женей мать жива, — я тут же начинаю быстро тараторить, пытаясь всё объяснить и ужасно боясь, что мужчина не предоставит такой возможности и сразу попросит меня идти в сторону выхода.