По острию любви

Теперь, когда принял решение переспать с ней, перестав бежать от своих чувств, меня даже её отказ не остановит. Нет, принуждать её я, само собой, не буду. Убеждать, соблазнять и не выпускать из кабинета — именно это пойдёт в ход, вздумай она сейчас дать заднюю.

Непривычно, конечно, будет это всё делать. Подзабыл я как-то, что это за фрукты такие — убеждение и соблазнение. Последние лет десять точно такой хернёй не страдал. Бабы сами вешались. Поначалу, потому что крутой гонщик и чемпион. Затем, потому что каждой хотелось занять место Любы.

— Нет, — ответ Юли выдёргивает меня из размышлений. Он слишком твёрдый и уверенный, несмотря на слегка дрожащий голос. — Не надо меня спасать.

— Хорошо, — слегка заторможено произношу, кивая и продолжая наглаживать её лицо. — Поехали тогда.

— Куда? — глаза широко раскрываются.

— Ко мне домой.

Нахер тут оставаться. Дёргать меня будут по любому поводу. Если не подружка Юли, то кто-нибудь другой.

А я не хочу отвлекаться. Слишком сильно хочу её. Слишком долго сдерживался и сопротивлялся. Короче, всего слишком."

"Поэтому нужно убрать все препятствия, которые могут возникнуть. И посторонние люди — одно из них.

После моего пояснения голубые глазища становятся ещё шире.

— О-оу… — тихо, на выдохе, после чего следует такое нужное мне согласие на смену нашей с ней дислокации.

Окончательная капитуляция, приводящая меня в дикий, неконтролируемый восторг.

Мелькающая где-то на задворках сознания мысль, что за последние шесть лет я впервые приведу в свой дом женщину с достаточно понятной целью, меня особо не напрягает.

Мой дом — моя крепость, да? Именно так я и думал последние годы. И поэтому ни одну бабу не притаскивал к себе. Всегда снимал гостиницу, ну или на крайняк ехал в квартиру той, с кем планировал потрахаться. Даже Ленка ни разу не была у меня.

Хер его знает, почему сейчас я так спокоен по этому поводу. Может, сыграло роль то, что Юля уже вроде как была в моей крепости. И ничего, выжил же при этом.

Я отхожу к шкафу, в котором всегда лежит комплект запасной одежды. Найдя рубашку, молча подаю её Юле.

Если нас кто-то увидит перед тем, как уйдём, то нечего ей светить разорванной блузкой и треснувшей по швам юбкой.