По острию любви

— Юль, где ударили? Давай всё-таки скорую? Что у тебя болит?

От понимания того, что означают все его слова, накрывает такая огромная волна любви к этому мужчине…

У меня словно крылья вырастают.

Поднявшись на ноги, я смотрю на него сверху вниз.

Денис замолкает и смотрит настороженно на то, как мои губы сами по себе расползаются в улыбке.

— Болит, Денис. Сердце у меня болит, когда я смотрю на твоё лицо, — чуть ли не шёпотом произношу я, после чего Громов, кажется, застывает весь.

— Твою ж мать! — не опуская вниз головы, он крепко зажмуривается.

Ни он, ни я больше не произносим ни слова.

В полной тишине я роюсь в аптечке, доставая необходимое, и начинаю обрабатывать его раны на лице.

Нежным движением смываю уже подсохшую кровь на лице. Бровь уже перестала кровоточить и, промыв её, аккуратно заклеиваю рану пластырем.

Закончив, нежно, практически невесомо, провожу подушечкой указательного пальца под глазом, там, где наливается фингал.

Денис шумно сглатывает. Кадык дёргается вверх и вниз.

Перехватывает дыхание от этой картины.

Денис открывает глаза.

В них ничем не прикрытая похоть. А ещё решимость и признание, что он сдаётся. Сдаётся наконец-то своим чувствам ко мне, признаваясь самому себе, что в нашем противостоянии победила именно я.

Как и в прошлый раз, он дёргает меня на себя, усаживая на свои колени.

— Нахрен всё! — рычит прямо как озверевший в край зверь. — Не могу я больше, сука!.. Всю душу ты мне вымо… — замолкает на полуслове, после чего с бешеной страстью и напором, причиняющим хоть и небольшую, но такую сладкую боль, впивается в мои губы.

Глава 19

Следовало бы, конечно, немного притормозить, но не получается.

Не получается, сука, сбавить напор.

Адреналин, гуляющий по крови после драки, ещё не утих. А сейчас к нему добавилась ещё дикая похоть. И этот жгучий коктейль напрочь снёс всю мою выдержку.

Не отрываясь от губ Юли, я поднимаюсь на ноги и делаю пару шагов вправо, к своему письменному столу. Усиливаю напор своих губ и языка, стискивая девушку ещё сильнее в своих объятиях.

Усаживаю её на край стола и развожу стройные ноги в стороны, втискиваясь между ними и слыша сквозь барабанный звон в ушах треск ткани и звук падающих на пол каких-то вещей.

Она судорожно водит своими маленькими ручками по моим плечам и голове, так сладко постанывая, что член дёргается каждый грёбаный раз, как только раздаётся этот звук.

Натурально рыча, я отрываюсь от губ и впиваюсь в тонкую нежную шею.