По острию любви

И это несмотря на её молодость.

Но тяжелее всего, конечно, бороться с искушением. Юля — как тот сочный кусок мяса, которым водят перед носом пса, чтобы его подразнить. И в роли собаки, конечно же, я.

Но самое хреновое, что знаю — нельзя. Сколько бы ни манили, как бы близко ни был этот лакомый кусочек от этого самого носа, нельзя вгрызаться в него. Потому как последствия будут… хреновые.

Я же с самого перового дня понимал, что с ней не получится так, как с другими бабами. Не смогу я просто переспать и забыть. Уж себе-то я давно уже не вру.

Пересплю и вляпаюсь в неё ещё больше.

Но дать ей то, что она захочет от наших отношений, не смогу. И не потому, что не хочу, нет. Просто боюсь, не справлюсь с самим собой, со своими постоянными подозрениями. А зная себя, в какой-то момент не справлюсь с желанием проверить девушку на предмет правды, и это хуже всего. Я же не погнушаюсь даже того, чтобы нанять кого-то, чтобы за ней проследили.

С доверием у меня, короче, совсем плохо.

И не думаю, что Юля согласится на отношения без доверия.

Это сейчас в её глазах чётко прослеживаются восхищение и интерес ко мне. Даже где-то, я бы сказал, первые зачатки влюблённости. Но не думаю, что всё это сохранится, если ей придётся отчитываться чуть ли не по минутам, где она была в течение дня. А ещё оправдываться, вздумай мне предъявить ей что-то.

О, а я это точно буду делать. И требовать отчета, и ждать каких-то объяснений и оправданий.

Короче, надо заканчивать всю эту историю.

Через два дня она устроится на новую работу.

И наши пути окончательно разойдутся.

Она больше не будет мелькать у меня перед носом.

Да, меня немного поломает, как наркомана от ломки, но я переживу это.

Вернее так: я переживу это, если не прикоснусь к ней до момента её исчезновения из моей жизни.

Потому что, подозреваю, даже простой поцелуй снесёт мне крышу окончательно. Она и так уже улетает.

Пять ночей, на протяжении которых мне снятся пиздец какие горячие сны с участием меня и Юли, я просыпаюсь со стоящим колом членом.

Пять дней дрочки по утрам в душе с закрытыми глазами, перед которыми всё равно стоит Юля — эту уже какой-то прям совсем лютый зашквар, как говорит сейчас молодежь.