По острию любви

Так что…

Моя любовь к этому мужчине — это только мои проблемы.

Вот только как убедить в этом себя, чтобы не было так мучительно больно.

— Да твою же мать! — слышу позади себя злой голос Машки.

С трудом отвожу взгляд от ужасающей для меня в этот момент картины и медленно разворачиваюсь к подруге, спешащей ко мне на всех парах.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но видит моё окаменевшее лицо и затыкается, сурово сжав накрашенные темно-вишневой помадой губы.

— Я… сама дура, да? — практически шепчу я онемевшими губами.

— Это он дурак! — яростно рычит подруга, хватая меня под локоть и начинает тянуть в сторону двери для сотрудников.

Тащит мое ослабевшее враз тело как на буксире, ловко маневрируя между столиками с клиентами. Ноги как ватные, но я умудряюсь ни разу не споткнуться, пока мы доходим до комнаты, выполняющей роль раздевалки для сотрудников.

Уже там меня накрывает по полной.

А может играет роль, что тут больше никого нет из девчонок. Впрочем, сейчас самое горячее время в «Ночном волке»: вечер пятницы, когда бар забивается клиентами под завязку — все официантки носятся как угорелые по заведению, обслуживая посетителей.

Удивительно, что Машку никто из начальства не остановил, пока мы пересекали зал. Это у меня сегодня выходной, а у подруги-то смена.

Падаю обессилено на стул и начинаю всхлипывать.

— А ну не реви! — суетится вокруг меня Машка, положив в успокаивающем жесте мне руку на плечо.

— Ты… была… права… — смотрю прямо перед собой, но из-за слез все предметы и сама подруга кажется размытыми. — Вы все… все… были правы!

Чертыхнувшись, она с грохотом пододвигает ещё один стул ко мне и садится напротив. Теперь наши лица находятся напротив друг друга.

— Юль… черт! Это же было сразу видно, что вы как небо и земля, — Машка заводит старую пластинку, которую я за эти три месяца слышала, кажется, чаще, чем «доброе утро».

Да, а ещё я верила, что смогу научить его снова верить в любовь. В мою любовь.

Слезы с удвоенной силой начинают литься из глаз.