По лезвию грани

Совершенно, абсолютно одинокой. Она подняла голову, выпрямилась и поняла, что чем-то накрыта. Ричард накинул на нее свой плащ, а она даже не заметила.

— Спасибо. — Она плотнее закуталась в плащ. Это был добрый жест, совершенно не вязавшийся с его признанием в том, что он убийца, и с атмосферой опасности, которая все еще исходила от него.

Он сидел рядом с ней, прислонившись к шершавой коре, его профиль четко вырисовывался на фоне залитого лунным светом неба. Если бы она встретила его при других обстоятельствах, то, возможно, испугалась бы его близости.

— Наверное, ты жалеешь, что взял меня с собой, — сказала она.

— Я жалею об этом с того самого момента, как решился.

Ее гордость была уязвлена.

— Я не буду обузой.

Он повернулся к ней, его темные глаза были полны беспокойства.

— Я никогда не рассматривал тебя в качестве обузы.

— Тогда почему?

Он посмотрел на луну.

— В этой жизни некоторые из нас рождаются убийцами с инстинктом хищника.

Должно быть, он забыл, что она только что убила дюжину мужчин.

— Почему? Это потому, что я женщина?

— Нет, это не определяется гендерной принадлежностью. Моя тетя была лучшей убийцей из всех, кого я встречал. По какой-то причине некоторые из нас рождены, чтобы убивать, а другие, мужчины и женщины, рождены, чтобы воспитывать. Твои инстинкты побуждают тебя помогать другим. Мои инстинкты заставляют меня обрывать жизни.

Она фыркнула.

— Ты меня не знаешь.

Ричард улыбнулся. Несмотря на грязь, он действительно был поразительно красив. Надменный, хищный, но красивый.

— Те из нас, кто являются убийцами, учатся распознавать себе подобных. Мы знаем соперников, потому что они представляют опасность.

— А я нет? — тихо спросила Шарлотта.

Он снова улыбнулся, и на этот раз его лицо было почти печальным.

— Даже самый мирный и добрый человек станет опасным, если его загнать в угол. Я не сомневаюсь в твоей силе, но у тебя нет врожденной агрессии или хищнического инстинкта прирожденного убийцы.

— Нет.